Я его достану!

Я готов с тобой работать и дальше, Василиса. Сейчас от вашего издания у нас «закреплен» Елисеев, но это легко исправить. Я ска…

— Нет! — воскликнула я.

Слишком громко, наверное, потому что сидящие за соседним столиком люди обернулись на нас.

— Не надо никому ничего говорить, — добавила я чуть тише. — И тем более не надо трогать Ваню, он и так бедный…

— Вот чего мы точно не будем делать, так это помогать бедному Ване! Он, кстати, совсем не бедный! — Бессмертный завелся сразу же, его глаза превратились в сверкающие угли. Еще чуть-чуть, и Кощей задышит огнем и станет Змеем Горынычем. Я невольно улыбнулась глупой мысли, которая на несколько мгновений помогла избавиться от напряжения.

— Ладно, давай что-нибудь закажем, — уже более спокойным тоном проговорил Кощей и уткнулся в меню. — Принимать решения лучше на сытый желудок. А у тебя глаза голодные. В плохом смысле.

О да! Значит, меня не будут пытать ответом сразу, а сначала накормят. Милосердно. Моему желудку явно до фени было мое душевное состояние, организм требовал еды. Много и прямо сейчас.

Я не могла долго выбирать, не знаю, кто придумывает такие названия непонятные. Хотя то, что мне надо, я разобрала и уже через пару минут диктовала официанту заказ. Кощей не отставал, но в отличие от меня ограничился лишь одним блюдом.

— Приносите, пожалуйста, по мере готовности, — велел он официанту, и тот снова исчез.

Мы молчали, я в голове уже по сотому кругу прокручивала каждое его слово. Ощущения смешанные, противоречивые. Треснуть его чем-то тяжелым хочется. Чурбан бесчувственный! Нравлюсь, значит? А как…

— У тебя есть невеста? Да или нет? — Я смотрела прямо в его глаза и пыталась вырвать из них правду. — Скажи только одно слово, и все. Я не буду писать об этом, даже…

— Нет, — коротко ответил он.

— Нет?! — взвизгнула я. Нет, завизжала. Сама не знаю, то ли от радости, то ли от возмущения. — Нет?! Тогда почему…

— Ты думала, я тебе буду что-то предлагать, собираясь жениться? Смысл? — Он пожал плечами. — Нормальной любовницы из тебя все равно не получится.

— Почему это не получится?! — Не очень поняла, что это значит, но на всякий случай почувствовала себя оскорбленной."

"— Почему? — Он усмехнулся. — Потому что ты упрямая, требовательная, принципиальная, взрывная, еще и максималистка. Хочешь построить карьеру в журналистике, где одни прощелыги добиваются успеха, а сама неисправимый романтик.

Вот это мне уже больше нравится. Я с шумом, не стесняясь, выдохнула. Но возбуждение не проходило, потому что в глубине души я не могла поверить в серьезность происходящего. И что сам Олег Бессмертный, который почти три месяца не выходит из моей головы, самый недоступный мужчина из всех, кого я знаю и не знаю, вот так вот говорит мне, какая я на самом деле замечательная.