Его должница

Получается, закрыли мы вчера не всех?

В кармане начинает звонить телефон, явно желая ответить на мои вопросы.

— Мы нашли их, Алексей, — без предисловий отчитывается Глеб. — Мрази одной с зоны бизнес порушили, но сам бы добраться за забор он не смог. Руки коротки. С вертухаем в доле был. Жадный, сука, жил бы, раз спалился, да не высовывался, но прикипело у мужика. Решил с девчонкой разобраться. Срочников послал морду бить пацану этому Никите. Они его уже сдали.

— Скоты… — тихо рычу в трубку.

— Что делать будем, Леха? Твоего слова серьёзные люди ждут. Всех на уши поставить пришлось…

— У того, что чалится сердечко проверьте. Вдруг прихватит, — говорю без всякого сожаления. — А вторую жадную скотину под суд. И по полной, все, что его и не его.

— Понял, — я слышу по интонации, что Глеб моим решением удовлетворён.

— Мы сейчас заберём из сада ребёнка, и отсюда охрану пока можно будет снять. А вот больницу усилить, пока все хвосты не дочистите.

Видя, как из калитки выходят Аня с маленькой девочкой, отключаю звонок, отбрасываю в сторону сигарету и напрягаюсь.

Потому что передо мной, мать его, ребёнок! Живой! Маленький! На тоненьких ножках, в розовом платье, панамке и рюкзачком со стразиками. И сейчас он поедет ко мне в дом.

А точно нужно? Я вообще готов к таким вещам или ну его к черту… Помочь девчонке чисто по-человечески и закончить весь этот фарс с игрой в чувства?!

Потому что изначальную циничную версию я не вывожу. Улетел и захлебнулся в ванили, перестав думать головой."

"На самом деле, сейчас будет гораздо проще посадить эти двух дамочек в машину и отвезти домой, обеспечив охрану. Но вот только в моей голове почему-то это классифицируется как малодушие (читай — предательство).

Я ловлю Анин испуганный взгляд и понимаю, что не могу от них избавиться. Это теперь мое. Пусть на месяц или пока все не закончится, но я буду рядом.

— Привет, — когда они подходят к машине, опускаюсь на корточки перед девчушкой так сильно похожей на Аню. — Меня Лёша зовут. А как тебя?

Ребёнок прячется за подол сарафана старшей сестры и жмётся к ноге.

— Нам, — дрожит Анин голос. — Наверное, нужно к бабушке съездить. Чтобы она удостоверилась, что все хорошо… — нервно вытирает ладони о сарафан. — Или, я не знаю, как лучше…

— Сейчас, — я беру себя в руки и пытаюсь улыбнуться. — Мы поедем покупать разные вкусности, игрушки и посылать бабушке фотографии. Ты мне покажешь, где продают самое вкусное мороженое? — заглядываю в глаза к малышке, которая немного осмелев, крутит головой, разглядывая кортеж внедорожников охраны и периодически меня самого.

— Покажу, — отвечает осторожно. — А в сад мы сегодня больше не вернёмся? — спрашивает с затаенной надеждой.

— И завтра тоже, — киваю уверенно. — Понимаешь, тут такое дело.