Его должница

На самом деле мама будет за тебя радоваться, просто та, которая не болеет…

— Она уже не будет ничему радоваться, Аня, — отвечает жестко Алексей. — Я подписал согласие на терапию, которая полностью отключает эмоциональный центр. Тихо! — прерывает он мою попытку снова его пожалеть. — Просто сейчас обними меня и спи.

— Да, как скажешь, — киваю и прижимаюсь губами к его груди.

Чувствую пальцы Алексея в своих волосах. Он играет синими, перебирая, будто я — его кошка. Меня расслабляет. Мне хорошо в этих руках.

И я на удивление легко и быстро вырубаюсь.

Глава 20. Странное утро.

Открываю глаза только тогда, когда солнце начинает бить прямыми лучами в окно.

Баринов ещё спит, крепко и собственнически прижимая меня своей лапищей к себе. Я осторожно разворачиваюсь, собираясь выскользнуть из постели и все-таки приготовить Алексею завтрак, но в самый последний момент меня резким движением возвращают на место.

— Поспи со мной ещё, — мурлычет он, оплетая меня руками крепче.

Я понимаю, что не о сне Баринов сейчас ведёт речь, но при свете дня я уже не такая смелая, как вчера ночью и непроизвольно замираю, когда ласки Алексея становятся откровеннее и требовательнее.

— Иди, — отпускает он меня. — Я хочу омлет. Ты умеешь делать омлет? — спрашивает даже, не открывая глаз.

Я понимаю, что ответ ему не нужен. Ему нужен омлет или кое-что погорячее. Хотя… я уже и с омлетом до конца не уверена, если наложить пошленькую мужскую интерпретацию.

Сбегаю от Алексея в свою спальню, быстро принимаю душ и привожу себя в порядок. Руку решаю не завязывать и просто засыпаю антибиотиком.

Спускаюсь на кухню и шокировано застываю в арке, рассматривая погром.

То есть не только комната вчера пострадала.

На секунду прикрываю глаза, ловя в воздухе свои вчерашние ощущения ужаса и сразу же вспоминаю о том, что рассказал Алексей.

На автомате, лишь бы что-то делать, начинаю собирать приборы и уцелевшую посуду с пола.

Тот случай, когда не знаешь, что лучше. Моей мамы просто нет, но я точно знаю, что она меня любила. А у Баринова она есть, и она не может любить. Наверное, с этим сложно смириться.

Почему-то этот факт заставляет меня простить Алексею все беспределы в свой адрес. И вообще, я начинаю допускать мысль, что чего-то не понимаю в отношении Алексея ко мне и оно гораздо глубже, чем просто желание.

Да ну, хватит бредить и идеализировать, Аня. От одного страдальца избавилась, теперь нового себе нашла. Молодец! Настоящая русская женщина.

Уже без всяких душевных метаний, подметаю осколки, достаю из холодильника все для омлета и взбиваю его в глубокой тарелке. Пока помешиваю его лопаткой, замечаю, что рагу так и осталось стоять на плите.

Ну теперь его только выкинуть.