Его (с)нежная девочка

У-ф-ф, и как теперь его голого в своей голове развидеть, а? И почему, черт возьми, я не помню нашу ночь? А так хотелось бы… Тим ведь даже и рядом не то, что не стоит… не проползает!

Пауза затягивается, а пялюсь я на Дамира настолько бессовестно и откровенно, что, как следствие, оказываюсь пойманной на разглядывании.

– Снежинка, ты выбираешь, куда поставить елку или меня? – слышу низкий грудной смешок и вздрагиваю, поднимая взгляд глаза в глаза. – Боюсь, на мне все эти замечательные шарики и гирлянды будут смотреться слишком броско. Да и вряд ли у меня хватит терпения стоять сутками, оно у меня не настолько отменное, – мужчина шутит, но при этом смотрит на меня таким взглядом, что я чувствую себя трусливым кроликом, которого гипнотизирует удав. Еще немного, один бросок, и это изящное животное меня… точно съест.

Боже, мысли-то какие, Ева!

– Так! – тряхнула головой, отгоняя странное наваждение, да и ощущения такие же странные, вызывающие легкий трепет во всем теле. – Елка… куда мы поставим елку? Ой, то есть не мы, а вы… ты… черт, – бубню себе под нос и оборачиваюсь, оглядывая гостиную. – Вон туда, думаю, – указываю рукой в сторону дальнего угла гостиной, с одной стороны шикарное окно с зимним пейзажем, а с другой уютный старинный камин. – Еще я нашла носки, их мы развешаем на камин.

– Зачем нам носки на камине?

– Это не простые носки, а специальные, традиционные рождественские. Говорят, что Санта-Клаус кладет подарок именно в носок, когда спускается по дымоходу, –  говорю со знанием дела, отодвигая из угла толстый пуфик, освобождая место для хвойной красавицы. – Здесь все так делают.

– Ну, если все так делают, то кто мы, чтобы спорить с традициями.

– А что вы разве дома никогда не вешали рождественский носок?

– Начнем с того, что у меня дома нет камина, Ева, и нет, обычно у меня нет времени на всю эту рождественскую мишуру.

– Это неправильно, так нельзя.

– Почему же?

– Духи Рождества обидятся, и год будет неудачным, – пожимаю плечами и даже представить себе не могу, как это Новый год без всей этой пестрой, яркой и милой красоты.

– Я с ними договорился, – ухмыляется мужчина, но кажется, будто в его смешке проскочила горечь.

– А вы где ее нашли? Ель такую шикарную?

– Где нашел, там уже нет, – примеряет Дамир дерево к углу, покручивая, и выдает задумчиво:

– Так дело не пойдет, подставка нужна. Иначе мы с тобой ее тут все рождество ловить будем, снежинка.

– Да-да, сейчас! Я нашла, – спохватилась я и рванула в сторону прихожей. Кажется, там я ее и оставила, выудив из шкафа в подсобке. Ага, точно. – Вот, подойдет?

– Лучше не придумаешь. А теперь стой и держи, сейчас что-нибудь придумаем.

Сказано, сделано. Пятнадцать минут мучений и стараний Дамира, и опля, пушистая, ароматная красавица установлена.