Его (с)нежная девочка

Пальцами касается затвердевших вершинок, заставляя подавиться вздохом наслаждения и, кусая губы, заглушить стон.

Это не сон.

Это реальность.

Дыхание сбивается, и мне сложно не признаться хотя бы самой себе, что то, что происходит, ужасно нравится мне. Это вызывает что-то новое и не совсем мне понятное. От этих движений и ласк горячих ладоней низ живота стягивает тугой узел, и от этого резко накатившего чувства я сжимаю бедра сильнее, потому что там все начинает болезненно ныть."

"Открываю глаза и понимаю, что я не в той спальне, куда меня отправил Дам. А потом медленно ползет в сознании красная строка: сама пришла, сама залезла, сама его обняла... От этого осознания щеки опалило жаром, как и то место между ног, куда сейчас переместилась ладонь Дамира, чуть надавливая пальцами сквозь ткань нижнего белья. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, вырывая из меня стон, а тело, будто по мановению волшебной палочки, прогнулось в спине, идеально подстраиваясь под внушительное тело мужчины. И теперь я совершенно четко чувствую попой то, что, видимо, видела в самое первое утро, в нашу самую первую “трезвую” встречу. Огромное, возбужденное и… и это капец как отрезвляет!

Я завертелась на кровати, как уж на сковородке, и, сбивая одеяло, укрывающее нас, отодвинулась, резко поворачиваясь к мужчине лицом и обнимая себя руками за плечи, чтобы, не дай боже, он не увидел, как возбудился мой организм от его прикосновений.

На губах Дама играет мягкая, сонная улыбка, но глаза остаются серьезными и темными, как непроглядная ночная мгла. И меня туда в эту мглу тянет с неимоверной силой.

Я замерла, пытаясь отдышаться и понять, что вообще это было со мной?

– Доброе утро, снежинка, – произносит Дам охрипшим голосом, а меня от этих низких грудных вибраций снова пробирает озноб. Хотя нет, я не замерзла. Мне жарко от него до сих пор, но это не мешает табуну чокнутых мурашек бегать по моему телу вдоль и поперек.

– Доброе, – чуть слышно отвечаю, задирая одеяло чуть ли не до носа. Хотя в этом совершенно нет нужды, так как оно общее и руки Дамира все еще находятся на моей талии. – Я тут эм-м-м, – пытаюсь подобрать слова, заикаясь и запинаясь, смущаясь пуще прежнего под внимательным взглядом мужчины. – В общем, вчера свет… он пропал. И я испугалась. А еще на улице завывал ветер, и мне стало… холодно. Поэтому я… я пришла… в общем, вот так... – слова категорически не хотели строиться в адекватное предложение, и выходили только рваные фразы, поэтому я сдалась и замолчала, перестав предпринимать какие-либо попытки объяснить свое нахождение в его постели.

– Да? – удивленно переспрашивает Дамир, заламывая густую черную бровь. – Свет, говоришь, пропал?

– Ага, – киваю, сжимаясь под одеялом калачиком, только бы не касаться мужчины, но это проблематично.