Его дерзкий трофей

Чтобы не натворить всякой хернятины, которой, итак, наворотил сегодня не кисло, ухожу.

На губах моей женщины глуповатая улыбка. Она распустила свою косу, и волосы волнистыми прядями падают на плечи. Зелёные глаза лапают моё тело в фирменной невинно-наглой манере. И это совершенно не двусмысленно. По крайней мере, для меня.

Нужно запретить ей пить с кем-то, кроме себя. Если бы она под вином была в ту первую ночь, думаю, мы бы уже неделю тра*ались.

Подхожу к ней и хватаю её за запястье.

Харе, бл*ть. Посидели и хватит!

Вывожу Цыплёнка на улицу и тащу метров пять, потом разворачиваю к себе и обнимаю ладонями узкое лицо. Глажу большими пальцами высокие скулы, отодвинув белые волосы. Мне нравятся её волосы. Нравится цвет. Её кожа, как шкурка персика. Она смотрит на меня неожиданно серьёзно. Изучает моё лицо так же, как я изучаю её, только за этим взглядом куча каких-то опасных решений.

— Не смотри так на меня, — рычу я, легонько её тряхнув.

— Как?.. — нежно тянет она, продолжая смотреть."

"Диана-Цыплёнок, ты просто коловорот. Что за привычка вечно бежать впереди паровоза? Угомонись ты хоть на минуту!

— Будто нашим детям имена сочиняешь, — пеняю сурово.

— Как хочу, так и смотрю… — шепчет она, кладя ладони мне на грудь, и уверенно заявляет, глядя в мои глаза. — Я тебя люблю…

— Диана… — угрожающе наседаю я.

Любит она. Она меня две минуты знает!

— Люблю! — упрямится моя дикарка.

— Тебе вино противопоказано… — шикаю я.

— Люблю, люблю, люблю… — прилетает мне в ответку.

Почему меня так это заводит?!

Засранка…

Наклоняю голову и затыкаю ей рот жадным нетерпеливым поцелуем. Грубо проталкиваю внутрь язык и тра*аю маленькую трещотку им. Её колени подгибаются, и я сжимаю одной рукой тонюсенькую талию, а второй обнимаю её за шею. Слегка расставляю ноги, чтобы самому не свалиться. Она вытягивается вдоль моего тела, подстраивается под меня.

Умница.

Мягко кусаю, жру её губы. Они как вино. Пьянящие. Податливые. Тонкие пальчики ныряют в мои волосы, она мяучит, сопит своим носиком. Её язычок трётся о мой, маленький и напористый.

На спине под футболкой проступает пот.

Где она, блин, так целоваться научилась?! Что за фокусы?!

Меня опять кроет ревность. Эффект о*еренно неожиданный. Похоть. Мои первобытные неотёсанные предки орут и улюлюкают из своих могил.

От удара её языка у меня скручивает пах. Член шевелится в трусах, тяжелеет. Она тоже это чувствует, потому что дрожит. Она отлично меня чувствует.

Писец.

Нам нужны резинки. Иначе наделаем дел…

Сжимаю её волосы в кулаке и разрываю контакт, тяжело дыша. Соединяю наши лбы, ощущая на лице тихие прерывистые вздохи.

Заглядываю в её глаза. В них какое-то отчаяние.

— Что такое, Цыплёнок? — спрашиваю, прижимаясь губами к её щеке.

— Ничего… — шепчет она надломлено, закрывая глаза.