Его дерзкий трофей

Она так усиленно о чём-то думает, что русые брови шевелятся.

Что с ней такое?

Нужно понимать, что у моего Цыплёнка два основных состояния. Первое — это когда всё зашибись, второе, когда что-то, бл*ть, случилось. Середины у неё нет. Она либо вся цветёт и пахнет, либо убитая напрочь. Оба состояния для меня очевидны, даже если она пытается второе маскировать. Может с кем-то прокатит, но не со мной. Я вижу её всю. Как она прячет от меня глаза, как поджимает губы.

Сейчас она дёрганая.

Прежде чем войти в тоннель, оборачиваюсь и окидываю взглядом родные трибуны, придержав Ди рукой за плечи. Она тоже оглядывается. Смотрит то на трибуны, то на меня.

Если всё пойдёт как надо, я буду играть здесь в полуфинале или финале следующего года. Как гость.

Даже пакуя в раздевалке свои манатки, я не ностальгировал по месту и людям. По клубу, которому отдал шесть лет жизни, и из которого уйду сегодня навсегда. Уже в следующем сезоне состав команды изменится процентов на семьдесят, такова политика моего брата. Какой бы эта политика ни была, она позволила нам взять все родные чемпионаты и один европейский.

У меня с детства нет привязки к людям и местам, кроме родных людей, разумеется. Моего брата, моих родителей. Даже матери я рад, в отличие от Паши. Просто я принял её такой, какая она есть, а он нет. Ну, ему и доставалось побольше, чем мне. На мне она можно сказать отдыхала.

Смотрю на Диану.

Она поднимает на меня свои колдовские очи. Пугливая, блин, как лань. Смотрит на мой кадык, потом на мой подбородок, потом на мои губы. Быстро заглядывает в мои глаза. Снова смотрит на мои губы, покусывая собственные.

Засранка.

Улыбаюсь, почёсывая зубы языком.

Никаких поцелуев.

Пусть даже не просит. Щас начну её целовать, и у меня опять дубина в штанах. Замахался уже.

Моя майка ей идёт.

Мой засос на маленькой белой заднице тоже.

На самом деле, я не припомню, чтобы у меня когда-нибудь было столько секса в пересчёте на человеко-часы в неделю. Однозначно, иметь свою собственную женщину это кайф, а когда у тебя на неё перманентно стоит — это вообще квинтэссенция счастья. Звучит примитивно, но я мужик и пятьдесят процентов моей удовлетворённости жизнью заключается в уровне моей сексуальной активности. В противном случае я чувствовал бы себя немного, бл*ть, нереализованным.

Кстати говоря, мой член у нас теперь любимая игрушка.

Млин, вчера мы учились надевать презерватив. Это было горячо.

Глубоко вдыхаю, откидывая с её плеча волосы.

Влюблён ли я?

Бл*ть, да.

И сильно.

Хочу ли, чтобы мы поженились?

Это не самый остро стоящий вопрос, но да, хочу.

Я всё равно её не отпущу. Не знаю, как насчёт «никогда», но точно не в ближайшее десятилетие.

Смотрю в её личико и поражаясь. Чёрт, я никогда бы не подумал, что ОНА будет такой.

Девчонкой, блин. Сопливой. Худющей и нетипичной.