Его дерзкая девочка (СИ)

Обустройство домов, квартир, дач — это мое, моя стихия, мой личный кайф.

— Злата, как считаешь: персиковый или светло-карамельный? — «подкатывает» ко мне на своем рабочем стуле коллега. Наша новенькая девушка Снежана, с легкой руки отца приставленная под мою опеку.

— Если спальня, то светло-карамельный, если гостиная, то только персиковый.

— Злата, мрамор или гранит? — слышу за спиной оклик другой «новенькой».

— Смотря, в какой мы вписываемся бюджет.

И так все утро. Я, честно говоря, к этому уже привыкла, и за общей рабочей суетой напрочь забываю про утреннее мелькание Тимура. Перекидываюсь парой слов с девочками и снова пропадаю, уставившись то в монитор, то в записи, то в эскиз будущего проекта.

Я настолько ухожу в себя, что выйдя из офиса на обеденный перерыв, немало удивляюсь, когда замечаю краем глаза знакомую фигуру. И чего Тимур тут до сих пор делает? Неужто и правда вознамерился следить?

Старательно делая вид, что его не вижу, я иду к лифтам. Если не сказать, что почти что крадусь на цыпочках, чтобы не стучать каблучками.

Но пройти мимо Тимура незаметно не вышло.

Он отрывает свой взгляд от телефона и, тут же подскочив на ноги, твердым шагом направляется в мою сторону.

Вот же блин!

Я ускорила шаг и почти вбежала в только что подъехавший лифт, двери которого закрываются прямо перед носом Тимура. Я выдыхаю с облегчением, привалившись затылком к холодному зеркалу.

А вот нечего ходить за мной по пятам! Бесит. Пусть сидит в машине или лучше, как раньше, занимается своими делами.

ТимурЯ бы, конечно, и рад сегодняшний день провести, не бесцельно просиживая штаны в офисе Золотаревых, но… не могу. Я теперь с этой своевольной принцессы вообще глаз своих не спущу, и ей придется с этим смириться.

Мы теперь с ней будем как те «мы с Тамарой ходим парой», и фиг она у меня улучит момент сбежать на свиданку! Буду тенью таскаться по пятам, пока она не бросит свои тщетные бултыхания в этом болоте.

У меня от одной только мысли, что Злата все это время перебирала мужиков, внутри закипает кровь.

Не знаю, почему меня так сильно это вчера раздраконило. Нет, конечно, если объективно, я понимаю, что это гребаная обида на то, что мне искали замену. Но к ней примешивалось что-то еще. Что-то новое, жгучее, острое и вставшее поперек горла, словно кость.

Ревность.

Даже думать не хочу, почему именно это определение первым делом приходит на ум. В жизни никого и никогда не ревновал, вообще был всегда за максимально свободные отношения, но тут меня будто наизнанку вывернули и хорошенько встряхнули. И стоило только представить, что эти карамельные губы кто-то мог целовать, касаться этого «острого» язвительного язычка…

В общем, я кипел. И вчера, и до сих пор.