Его дерзкая девочка (СИ)

Что такого поменялось, что она начала смотреть на меня безумно влюбленными глазами. Не знаю, спросишь это у нее, — подмигнул папа хитро, — но я был счастлив, как мальчишка. А переломный момент, наверное, был тогда, когда у меня начались проблемы в бизнесе. Мне пришлось практически жить на работе, чтобы вылезти из болота, что засасывало… вот тогда мы особенно сблизились. Благодаря поддержке твоей матери я выстоял тогда и, собственно, понял, ради кого и чего стоит подниматься дальше. Так что вот… — улыбнулся родитель, — спустя год мы с мамой начали жить вместе не просто как друзья.

Ну, я все."

"Я снова начала рыдать. Только теперь сквозь смех и улыбку. С головой накрыло тепло и небывалая нежность, которая легла на плечи, как сильная папина рука, надежно укрывая от всех дурацких, глупых детских обид и недопониманий. Если любить, то только так. До безумия в самом прекрасном смысле этого слова.

— Бли-и-ин, — шмыгнула я носом, уставившись восхищенным взглядом на отца, — какие вы классные, пап!

— Помнится, мы даже попытались с Анжелой ходить на свидания, чтобы вроде бы все было по правилам, но нам это быстро надоело. Нам было хорошо друг с другом и без этих условностей. Да и у нас была мелкая капризная принцесса, которая любила нам все планы обламывать, — засмеялся папа, щелкнув меня по носу. — Так что мы бросили попытки остаться вдвоем и таскали везде тебя с собой, а потом вообще, гуляя в парке, неожиданно решили, что нам пора расписаться. Вот так просто зашли и подали заявление. Без гостей и свидетелей. А уже после росписи собрались и все втроем уехали в медовый месяц. И… только потом сказали бабушкам и дедушкам твоим, что мы теперь муж и жена.

— Медовый месяц с трехлетним ребенком? Бедные… — сочувственно протянула я, хитро улыбаясь.

— Ты удивительно скрашивала унылое валяние на пляже своим постоянным «идем купаса», Златунь.

— Искренне прошу прощение за все обломы, папуль!

Папа разулыбался, помахал головой и засмеялся, по-доброму приговаривая:

— Дурочка моя.

Мы на какое-то время замолчали. Слушали уютную тишину и шелест деревьев за окном, просто сидя в обнимку в пустой гостиной.

Словами не описать, как правильно я ощущала себя в этом моменте. Просто живой! Сбросившей с себя весь груз обид, и впервые за последние дни вдохнув полной грудью.

Молчали, пока первым снова не заговорил папа да задал такой вопрос, что я сначала растерялась:

— Ну что, теперь, наверное, твоя очередь рассказывать, малышка?

— Что рассказывать?

— Ну, например, как скоро мы с мамой станем счастливыми дедулей и бабулей?

А вот тут я опешила.