Его дерзкая девочка (СИ)

И вот тогда глаза все же пришлось открыть. Вернее, один. Глаз. А потом оглядеться и принюхаться, когда в нос ударяет легкий запах гари. Я тут же напрягаюсь еще больше. Что случилось? Где Абашев?

Поднимаю голову, отрываясь от подушки и… сейчас, кажется, пущу слюну, завидев те самые шикарные подкачанные ягодицы в спортивных штанах и широкую спину.

Я залипла.

Тимур стоит у плиты и, судя по всему, что-то готовит. Ну, а если ориентироваться на запах, то это «что-то» каша, и она слегка подгорела. Движения его рук, а в особенности перекатывание мышц под кожей, завораживают. А на глаза снова попадается тату. То самое «Tale Quale…» красивыми раскосыми буквами вдоль позвоночника. Интересно, что же это все-таки значит?

Я, не в силах подавить в себе порыв, поднимаюсь с постели и тихонько, на цыпочках топаю в сторону парня. Стараюсь не спугнуть и ничем не выдать своего присутствия. По-моему, даже не дышу…

ТимурЧертова каша!

Гребаные онлайн-уроки!

Я пересмотрел, как варить эту фигню уже третий раз, и один хрен, что-то, похоже, сгорело. Зловоние на всю кухню и, наверняка, уже долетело до спальни. Не хватало еще только принцессу разбудить, вот позорище будет.

Вытаскиваю наушник из уха, бубня себе под нос проклятья, уже собираясь бросить это гиблое дело и заказать завтрак из ресторана, но не успеваю.

Замираю.

Неожиданно чувствую, как меня за талию обвивают нежные руки, а между лопаток касаются горячие губы. Шаловливые ладошки поползли вверх по груди, и девчонка прильнула ко мне всем телом, заставляя если не вздрогнуть, то внутренне возликовать.

— Злата… — голос моментально просел от ощущения голой прижавшейся ко мне Золотаревой, а мозг тут же накидал вариантов развития событий. Я готов был поспорить на что угодно, что она, как поднялась с постели, так и притопала сюда. Ко мне. В чем мать родила.

— Доброе утро, — шепчет Златка, щекоча ноготками грудь, повторяя свой поцелуй, теперь уже привстав на носочки и дотянувшись до шеи.

— Доброе, Злата. Ты почему не спишь? — спрашиваю, не оборачиваясь, вовремя вспомнив, что было бы неплохо вырубить плитку. Пока мой кулинарный провал не провалился совсем.

— Потеряла тебя.

— Правда? — переспрашиваю удивленно. Даже дыхание задерживаю в ожидании ее:

— Правда.

Между нами устанавливается молчание. Даже в какой-то степени крайне неловкое. У нас были разные утра за все эти месяцы, но такое впервые. И походу, мы оба пока не поймем, как к этому относиться и к чему нас это приведет.

— Что ты тут делал? — нарушает Злата тишину первая, — и чем это пахнет?

— Не бери в голову.

— Нет, погоди, ты варил кашу? — выглядывает из-за моего плеча Золотарева, улыбаясь во все свои тридцать два.

Ну, вот и все, подколки и унижение мне обеспечено.