Бухгалтер Его Величества

Звучит это почти бестактно, и я чувствую, что краснею.

– Позвольте, ваша светлость, маркизе самой решать, чем она желает заниматься, – вступается за меня король, и я бросаю в его сторону благодарный взгляд. – Более того, мне кажется, теперь, когда мы убедились в организаторских способностях ее светлости, настало время вернуться к обсуждению и других ее предложений. Полагаю, заседание государственного совета может состояться уже на этой неделе.

– Благодарю вас, ваше величество! – я, правда, тронута его поддержкой. – Буду рада доложить вам и членам совета о некоторых новых своих наблюдениях.

Жуанвиль вспыхивает, но возразить не решается. Интересно, рассказал ли ему Дюбуа о том, что афера с полотенцами была раскрыта? Не удивлюсь, если рассказал.

Но у самого Алана спрашивать об этом я считаю ниже своего достоинства, хоть мы и возвращаемся с ним в Алар в одной карете. Он всё равно соврет.

Когда мы проезжаем через уже знакомую нам деревню, кучер отчего-то останавливает лошадей. Дюбуа отодвигает в сторону кружевную шторку.

На обочине, выстроившись в ряд, стоят жена Филиппа и пятеро их ребятишек. На сей раз на них добротная одежда, а в глазах уже нет того лихорадочного голодного блеска, что был виден тогда, когда мы посетили их лачугу.

– Благослови вас Бог, сударь! – говорит женщина, заметив Дюбуа в окошке.

Карета снова трогается.

Алан заметно смущен, и чтобы не смотреть мне в глаза, он судорожно перебирает бумаги в лежащей на его коленях папке.

Я отворачиваюсь, чтобы он не увидел моей улыбки.

До города еще ехать и ехать, и я пытаюсь хоть немного поспать – утро и день выдались напряженными, и я чувствую усталость. Мерно цокают копыта лошадей, подпрыгивают колёса на усеянной камнями горной дороге.

Не знаю, сколько я нахожусь в полудрёме, но прихожу в себя я от странного холода в груди. Я чувствую ужас и не сразу понимаю, с чем он связан.

Я вижу несущийся с вершины горы огромный валун. Он катится на большой скорости, но мне кажется, что я просматриваю замедленную съемку. Он летит прямо к дороге. К той самой дороге, по которой едем мы.

Я вздрагиваю и открываю глаза.

Так, стоп! А что было до этого? Сон?

Я задыхаюсь. Хватаю воздух ртом – как рыба, попавшая на сушу.

– Вам плохо, ваша светлость? – папка с документами летит в сторону, и Алан громко требует остановить карету.

Он помогает мне выйти, заботливо поддерживает под руку. А потом мы вместе смотрим на то, как в паре сотен метров впереди пролетает тот самый валун. Из сна? Из видения?

Не сделай мы остановку, он разнес бы карету в щепки. Глухо ударяются о дорогу летящие следом более мелкие камни.

Кучер едва удерживает забеспокоившихся лошадей. Дюбуа дрожащей рукой достает платок из кармана камзола и вытирает мокрый от пота лоб.

42.