Любовница египетской мумии

Вот и я сейчас сплю! Задремала в теплой воде и мирно похрапываю, вдыхая аромат роз. Не было ни вороватой блондинки, ни гонки по отелю, и уж тем более арены цирка, где в данный момент в свете софитов, под пристальными взглядами десятков зрителей, я стою в махровом халате.

 - И месье Жиль! - проорал густой бас.

 Вновь ожили барабаны, около меня встал высокий стройный мужчина и, навесив на лицо открытую лучезарную улыбку, прошипел сквозь зубы:

 - Опять набухалась, падла!

 - Нет, - пискнула я.

 - Комплимент, - неожиданно сказал незнакомец, - комплимент!

 Я растерялась, не понимая, чего он от меня хочет. Во сне, даже в столь реальном, как сегодняшний, постоянно происходят неувязки.

 - Пьянь рваная, - все так же улыбаясь публике, процедил Жиль, схватил мою ладонь и резко поднял руку.

 Я осталась стоять с задранной верхней конечностью.

 Жиль хлопнул в ладоши, на арену вкатили большой, смахивающий на гроб ящик. Барабанную дробь сменила бравурная музыка.

 Жиль незаметно пнул меня:

 - Снимай халат! Сейчас же!

 Даже в глупом сновидении я была не готова предстать перед массовым зрителем нагишом, поэтому, потуже затянув пояс, ответила:

 - Не могу. Я голая.

 Жиль, по-прежнему стоя ко мне боком, заорал:

 - Господа! Кати боится! Подбодрите ее!

 - А-а-а! - отозвался зал.

 - Дура, - прошипел Жиль, - весь ум потеряла! Все! Лопнуло мое терпение. Этот номер отработаем, и вали к хреновой матери! Убогая. Анри! Будь другом, приволоки суке купальник и натяни на нее.

 Распоряжения он отдавал свистящим шепотом, не забывая при этом кланяться и в перерыве между бранью в мой адрес выкрикивать во весь голос:

 - Кати трусит! У Кати дрожат ноги!

 - А-а-а-а! - визжала публика.

 Меня опять сильно пнули, на сей раз слева, я ощутила в руке нечто мягкое, скосила глаза и поняла, что один из подростков, прикативших ящик, незаметно подал мне купальник.

 Я сделала вид, что кланяюсь, быстро натянула ярко-синий эластик на тело. Все удалось проделать целомудренно, я ни на секунду не оказалась топлесс. Женщины моего возраста, проводившие лето на «диких» пляжах Крыма, умеют переодевать купальники под взорами толпы. Халат шлепнулся в опилки и был тут же убран.

 - Вау! - обрадовался Жиль. - Кати готова. А теперь я ее распилю. Лезь в стендкофр, дура, пока жива!

 Последняя реплика адресовалась исключительно мне. Абсолютно не понимая, что за зверь такой стендкофр, я замерла. Подростки открыли крышку «гроба», схватили меня за плечи, подняли, словно игрушку, засунули в ящик и захлопнули.

 - Мама, - пискнула я.

 - Нажралась! - тоненько прозвенело из противоположного конца «гроба». - Ну ты и падла! Жиль тебя выпорет, а я добавлю. Сучонка!

 - Кто здесь? - испугалась я.