Егерь. Системный зверолов

— Гр-р-р, — кошка лениво мотнула головой и нить оборвалась. Ах ты ж… Ну хоть без прошлой агрессии.

Хищница величественно потянулась и выгнула спину дугой, демонстрируя каждый мускул своего мощного тела. Затем грациозно поднялась на лапы и спрыгнула с Ирмы.

— Вот так-то лучше, — пробормотала бабка, тяжело поднимаясь с земли.

Она стояла, отряхиваясь и с шумом приводя в порядок помятую одежду. Платок съехал набок, обнажив седые волосы, а на переднике остались отпечатки кошачьих лап. Но самое удивительное — в её глазах не было страха. Только возмущение.

— Наглая морда, — проворчала она, поправляя платок.

Кошка между тем села на траву и принялась умываться, облизывая лапу и проводя ею по морде с таким видом, будто ничего особенного не произошло.

— Макс, убери свою зверюгу подальше от людских глаз, — озабоченно проворчала Ирма. — А то ещё кто увидит…

Вот же… Она даже ничуть не удивилась!

Я понимающе кивнул. Да уж, объяснить присутствие кошки будет крайне затруднительно.

Кивнул зверюге в сторону:

— Иди, девочка. И постарайся, чтобы тебя никто не видел.

Хищница посмотрела на меня с каким-то почти человеческим пониманием. Затем она плавно поднялась, потянулась ещё раз и неторопливо направилась к опасной зоне леса. Её движения были воплощением грации — каждый шаг размерен и точен, а хвост держался высоко, как знамя.

На границе поляны кошка обернулась, бросила на меня последний взгляд и растворилась в тени деревьев.

И едва хищница скрылась из виду, как лицо Ирмы разительно изменилось. Суровые морщины разгладились, маленькие цепкие глазки заблестели, а уголки рта дрогнули в подобии улыбки — редчайшее явление для этой сварливой старухи.

— Ну надо же, — пробормотала она, медленно подходя ко мне и внимательно разглядывая мои руки, где ещё пульсировали красные узоры татуировок. — Ты и правда стал Звероловом. Вот только твой зверь тебя не слушается и делает что хочет! Почему ты такой безответственный?

И вдруг, к моему полному изумлению, она крепко обняла меня. Её худые руки оказались на удивление сильными, в нос ударил запах трав и земли. Объятие длилось всего миг, но и это для Ирмы чересчур.

Она тут же она отстранилась и торопливо вернулась к привычному сварливому тону, словно стесняясь проявленной слабости:

— Только не вздумай зазнаваться! Один такой обалдуй в семье уже был, хватит.

Она на мгновение отвела взгляд — старые раны, которые так и не зажили. Эх, а сильная ты, бабка, спору нет. Ещё в первый день тебя зауважал.

От Ирмы теперь точно ничего не скроешь. Да, честно говоря, и не хотелось. Узнала и ладно. Может, даже к лучшему — лишняя пара опытных глаз никогда не повредит.

— Зайдём в избу, — предложил я, кивая в сторону дома. — Поговорим.