Егерь. Системный зверолов

— Как что? — он стукнул тростью о землю. — Приручение без официального разрешения строго запрещено! Ты нарушил закон, Максим. Серьёзно нарушил. И придётся отвести тебя к барону в город, а там уж как он решит…

Григорий молча стоял рядом, скрестив руки на груди, но его внимательный взгляд не упускал ни одной детали:

— Я здесь как свидетель, если ты нарушил запрет.

— Нарушил? — я нахмурился, изображая искреннее недоумение. — Это её слова против моих. Мы с ней не особо поладили, знаете ли. Нет у меня зверя.

— Мне её слов достаточно, — отрезал Ефим. — Виола не лгунья.

Я мысленно выругался. Девчонка показала себя во всей красе.

Что ж, придётся стоять на своём до конца.

Ефим выпрямился, его глаза сузились, а трость застучала по земле в медленном, угрожающем ритме.

— Послушай, — голос старосты стал мягче, но я чувствовал в нём холодную сталь. — Давай без игр. Она описала мне и зверя, и твои действия в подробностях. Ты поймал его в ловушку, в ту самую, которую я видел. Думаешь, она всё это выдумала? Просто признайся и мы смягчим наказание. Так будет лучше, поверь.

Ха, да что ты можешь, старый змей, без доказательств. Пытаешься выбить из мелкого парнишки признание? Думаешь, что он задрожит от страха?

Я заставил себя пожать плечами с равнодушным видом, хотя внутри всё кипело от раздражения. В рожу бы тебе плюнуть. Но рано ещё открывать все карты, рано, ждать надо! Проклятая девчонка.

— Я уже всё сказал. Наврала твоя внучка, — ответил твёрдо, без проблем выдерживая его взгляд.

Ефим помолчал, словно собираясь с мыслями, а затем поджал губы и покачал головой. Его трость нервно постукивала по земле, отбивая неровный ритм.

— Точно, как отец, уже и на «ты» со мной, — проговорил с горечью, и в его голосе послышались нотки старой боли. — Тот тоже был такой же амбициозный самоуверенный лжец. Всё говорил, что знает лес лучше всех, что может любого зверя взять. Хвастался перед всеми своими успехами, строил из себя великого Зверолова. А в итоге что? Погиб от собственной глупости и гордыни.

Я напрягся. Это уже не просто раздражение — что-то более личное? Ефим сжал рукоять трости так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

— Расскажу я тебе, Максим, как он на тот свет отправился, — Ефим опёрся на трость обеими руками, его взгляд потемнел, устремившись куда-то в прошлое. — Может, поумнеешь тогда. Может, не повторишь его ошибок.

Григорий молча переступил с ноги на ногу, но продолжил внимательно слушать. В воздухе повисла тишина.

— Всё норовил на самую тяжелую охоту, — продолжил староста, его голос стал глуше. — Обычные звери ему не подходили, редких подавай. Всё мечтал о славе великого Зверолова. А в итоге знаешь что? С ним я тогда был, проклятье. И он…

Старик замолчал, будто слова застряли в горле. Провёл рукой по лбу и тяжело вздохнул.