Егерь. Системный зверолов

Но постепенно кровотечение стало замедляться ещё сильнее. Вяжущие вещества работали, затягивая края раны.

Обработал и царапины по всему телу. Кошка уже почти не сопротивлялась, только тихо рычала — то ли от боли, то ли от ситуации. Сложно было понять.

Отступил на шаг, разглядывая свою работу. Зелёная кашица подсохла на ранах, образуя что-то вроде природной повязки. Дыхание кошки стало ровнее.

— Вроде неплохо, — пробормотал себе под нос. — Всё же сработало? В принципе, почему нет, ведь физических повреждения у зверей одинаковые. Хорошо, что у волков не было чего-то вроде яда.

А вот что делать теперь, а?

Кошка была дикой. Хищной. Только что разорвала волков в кровавой схватке. И хоть она меня защищала, это не означало, что теперь мы друзья. Дикие звери непредсказуемы, особенно когда ранены и напуганы.

Через несколько часов лекарство подействует, боль утихнет, и тогда… А тогда на моей территории окажется здоровый, сильный хищник, который может в любой момент решить, что человек ему больше не нужен.

Нет, так рисковать нельзя.

— Прости, подруга, — сказал я кошке, глядя ей в глаза. — Но придётся тебя на время изолировать. Для моей же безопасности.

Вдоль стен полигона располагались клетки всех размеров.

Осмотрел их внимательно — некоторые нуждались в ремонте. Но в дальнем углу нашёл то, что искал: просторная клетка с толстыми металлическими прутьями. Достаточно большая, чтобы кошка могла свободно лечь и встать, но надёжная, чтобы удержать хищника её размера.

Проверил каждый прут, каждое соединение. Металл был холодным под пальцами, кое-где покрытым ржавчиной, но основа держалась крепко. Засов поскрипел, но работал исправно. Кошка крупная и сильная — если решит вырваться, слабая клетка её не удержит.

Почистил клетку, смёл мусор и паутину. Поставил рядом миску с речной водой.

Так же не забыл и о рыбе — раненому зверю нужна сила для восстановления, а голод может сделать его ещё более опасным. Ей бы мяса.

Чёрт, силки не проверил! Если поймал птицу, она уже могла умереть от удушения, но не до этого.

Теперь самое сложное — переместить кошку в клетку так, чтобы она не поцарапала меня в приступе паники или боли.

Она лежала на носилках, тяжело дыша. Её жёлтые глаза следили за каждым моим движением, уши прижались к голове — явный признак настороженности. Мышцы под полосатой шерстью напряглись, готовые к отпору. Она чуяла подвох, понимала, что сейчас произойдёт что-то, что ей может не понравиться.

— Ну давай, красавица, — прошептал я тем же низким, успокаивающим тоном. — Без резких движений. Я тебе не враг, ты же знаешь.

Но как только протянул руки к кошке, она тут же напряглась и глухо зарычала. Желтые глаза сузились до щелок, а мышцы под полосатой шкурой собрались в тугие узлы. Сомнений не было — она не согласилась.