Егерь

Пока брат с женой переодевались, я запустил мотор машины и выгнал её наружу, после чего проследил, как мои родственники садятся в машину, Толик не забыл прихватить чемодан, там много что осталось для нашего путешествия, включая бритву и зубные щётки. Даже для малыша, которому недавно исполнилось два года, было кое-что из одежды. Комбинезончики там, колготки и бельё, куда без них?

У меня на подозрении была Аня, что-то она не договаривала, однако устраивать экспресс-допрос я пока не спешил, времени не было, нам срочно нужно покинуть территорию Москвы, так как сухогруз Франциска, услугами которого я собирался воспользоваться в последний раз, уходил завтра в обед. Одним словом, за ночь нам нужно было добраться до Ленинграда и попасть на борт судна. Всё было рассчитано, так что времени на промедление не было. Бак был полон, вся ночь впереди, поэтому я рассчитывал, что мы не только успеем, но и я проведу более детальный допрос невестки. Ох, не нравится она мне, что-то утаивает, точно говорю.

Покинули территорию Москвы мы удачно, никто нас не остановил, и сейчас быстро удалялись от столицы, двигаясь пока по Московской области. На минутку остановившись, я посадил за руль Толика, а сам перебрался на заднее сиденье. Аня, у которой спал адреналин после побега, клевала носом, баюкая сына, что странно, тот за всё время так и не проснулся, лишь кряхтел во сне, но спал как убитый. Так вот, растормошив Аню, я стал опрашивать её, внимательно глядя в глаза. Это было не трудно, я включил свет в салоне для удобства. Толик часто поглядывал на нас, я видел его глаза в зеркале заднего вида, но в опрос, быстро переходивший в допрос, он не вмешивался. Правду говорят, глаза зеркало души, Аня опрос с треском провалила и, тихо плача, сообщила, что её всё-таки сумели завербовать. Во время вечерней прогулки в парке, когда она была без мужа, к ней подошли двое и особо не церемонились в общении, просто запугали. Она была запасным вариантом, так как с Толиком у спецслужб, похоже, ничего не получилось. Ане пообещали, что если она сдаст меня, то не тронут сына и старых родителей. В общем, надавили на самое больное."

"Выяснив, что хотел, я снова поменялся с Толиком местами и, пока он успокаивал жену, тут ещё и сын проснулся и стал что-то бормотать своё детское, рулил дальше. Детские каши и остальное для ребёнка у меня имелось, купил такую же, коей пользовались супруги Соколовы, так что мы лишь минут на двадцать остановились на обочине, чтобы сварить её, всё, что нужно, у меня было. Так что на полпути мы на час остановились, покормили ребёнка, сами поели бутербродов, сходили по естественным надобностям и отправились дальше. Когда мы въехали на окраину Ленинграда, до наступления рассвета осталось ещё часа два.