Егерь

Тут, похоже, замешаны очень высокопоставленные чиновники в силовых структурах, и я лишь песчинка в их играх, которая правда сумела свалить в сторону, оборвав все нити.

Всё это, конечно, лишь возможные наброски чужого плана, я лишь прикидываю, однако ситуация не очень хорошая вырисовывается. Тихо сидеть я не могу, семью выручать нужно, видно, что за счёт них хотят выйти на меня, а как только меня найдут – постараются убрать. Всё же я уже отработанный инструмент, не оправдавший надежд. И вот тут мои бывшие коллеги в лепешку разобьются, а сделают – так как это вызов им и государству. Так что жить такому яркому беглецу, как я, пару лет после первой засветки. Поэтому я и не должен засветиться, более того, я должен погибнуть, и черновой план, как это произойдёт, у меня уже был.

В это время брат вышел из магазина с авоськой, вырвав меня из мрачных размышлений. Всё же вернувшись в Союз и проведя некоторое расследование, я понял, что многие мои выводы были близки к истине. Я был разменной монетой. Вряд ли ту драку спровоцировали специально, просто, скорее всего, воспользовались удобным моментом. Иначе почему я почти неделю ходил и работал как обычно, а тут – раз, заведено дело, и меня берут под белы рученьки. Всё правильно, играют мной. Сейчас у меня стоят три важные задачи.

Первая – вывести брата с семьёй из-под удара. Родители с сёстрами тоже были под колпаком, но не так, как брат, видимо, контора получила сведения, что я собираюсь эвакуировать за границу именно его, вот и контролировали всё и вся.

Второе – после того как брат с семьёй окажутся в безопасности, нужно инсценировать свою гибель. Лучше всего со стрельбой, взрывами и «моим» трупом.

Третье – найти Игрока. Что я с ним сделаю, думаю, не нужно озвучивать. Причём требуется найти не только его, но и всех осведомлённых подручных. Если уж проводить зачистку, чтобы обезопасить себя и близких, то полную.

Только после того я могу спокойно покинуть Союз, чтобы вернуться в него, ну, скажем, после перестройки. То есть сделал дело – спи смело. Можно жить и устраиваться за границей, не оставляя долгов за спиной."

"В это время брат отъехал от магазина, за ним пристроилось три машины наружки, а я, проводив их отъезд взглядом, покатил на окраину Москвы. Так палиться, чтобы подставляться под наружку, не хотелось, однако изредка я поглядывал на брата, пытаясь определить, какие чувства в нём бурлят. Его всё же погнали со службы, так что вот уже шесть месяцев брат работает грузчиком на мукомольном комбинате. Другой работы он найти не смог, просто не брали. Средства у них были для жизни, но брат просто не хотел сидеть дома. Сильного такого давления не было, но ограничения во многом имелись.