Егерь

– Ладно, раз у тебя действительно безвыходное положение, как ты говоришь, то подпишу, – кивнул крупной лобастой головой заведующий, однако всё же использовал ещё одну попытку: – А может, всё же отпуск или за свой счёт возьмёшь?

– Нет, меня не один месяц не будет, – отрицательно покачал я головой.

Тот вздохнул и поставил росчерк, после чего протянул заявление мне. Я ещё успел сбегать и отдать заявление в отдел кадров больницы, после чего направился работать. Операционные готовили для двух плановых операций. Сегодня дежурства не было, и купленные мной билеты на вечерний сеанс в цирк лежали у меня в кармане, так что, спокойно сдав дела и передав больных другим врачам, я покинул стены больницы. Завтра последний день отработаю, как раз суточное дежурство будет, ну и всё, можно отправляться. Причём уеду я сразу из стен больницы, ещё сегодня попрощавшись с детьми.

Пройдя к парковке, я сел в свою машину, «Ситроен» легко схватился и заурчал на малых оборотах, после чего выехал с парковки и двинулся домой. Тут пятнадцать минут пешком, но даже это время я не тратил, а пользовался машиной. Теперь я везде экономил время, чтобы его было больше, и всё свободное время тратил на детей."

"Кстати, с Франциском я за это время не общался, но смог узнать о нём многое. Я был уверен, что он работает на французскую или какую другую разведку, но оказалось, нет, он просто был оболдуем, прожжённым авантюристом и контрабандистом. В общем, наведя о нём справки, я удивился и стал копать глубже и наконец разобрался в нём. Всё оказалось и просто, и сложно одновременно. Франциск был инженером-корабелом на верфи отца и, скажем так, при постройке, за определённую плату от владельцев строящихся судов, выполнял не совсем законные дела. Его поймали на том, что при постройке очередного судна там обнаружили ниши, которые ни по каким документам и схемам не проходили. Отец у него оказался ещё тем прожжённым циником. Он решил наказать сына, и два года назад, когда сухогруз был спущен на воду, договорился с владельцем компании, которой принадлежало это судно, взять того на борт старпомом, вечным старпомом. Если команды, отработав свой срок, сходили на берег, то у Франциска такой возможности не было, лишь короткие отдыхи между рейсами. Сам парень уже ходил на судах, годовалый опыт имел, поэтому вписался в работу на раз. Думаете, он сдался? Как бы не так. Об этих нишах, которые он позже сам переоборудовал в схроны и каюту, никто не знал, кроме его отца и одного из директоров компании, оплатившего создание этих схронов, но тот молчал, отец Франциска надавил. Так что парень, который всего четыре года как вылупился из стен морского инженерного университета, уже два года ходил по одному и тому же рейсу, однако он не унывал и довольно активно работал.