Егерь императрицы. Русский маятник

 – Жуть! Но мирных мы не трогали, – нахмурившись, проговорил он. – Оружие бросил – значит живи. Несколько тысяч сопроводили к себе в лагерь и под караул их, под охрану взяли. А то слышал, как в Европе уже клевещут, что и на штыки, дескать, русские младенцев нанизывали, и чуть ли не жарили их на угле, и что топили массово баб и детей в Висле. Враки это всё! Самолично видел, как Суворов ультиматум объявлял старшинам мятежников перед штурмом, чтобы они всех мирных за реку в Варшаву по мосту увели, и время на это он им дал. Так нет ведь, прикрылись своими. Понятно ведь, что во время такой жаркой битвы всем достанется. Ну уведи ты их подальше и бейся сам! Сволочи!

– Тихо, тихо, успокойся. – Кутузов порывисто встал и подошёл к угловому красного дерева шкафчику-буфету. Скрипнула дверка, и он достал из него графинчик с двумя хрустальными стаканчиками. – Андалусский херес. – Наполнив один, он подал Егорову. – Видишь, какого он жёлтого цвета? Даже скорее не жёлтого, а золотого, словно бы в нём жаркое солнце Испании растворилось. Выпей, а то разволновался, я гляжу. – И сам сделал глоток.

– Крепкое вино, – пригубив, заметил Егоров.

– Ты пей, пей, – усмехнувшись, произнёс Кутузов. – Я много не налью, мне и самому потом ещё в Военную коллегию ехать. Ты, кстати, по приходу-то уже был там? А то, может, вместе?

– Да нет, Михаил Илларионович, был я уже в коллегии, – вздохнув, ответил Алексей. – А лучше бы и не был. – И сделал глоток.

– Так, так, так, – постукивая пальцами по спинке дивана, проговорил Кутузов. – Ох, вот прямо чувствую я нотки горечи в твоём ответе, Лёшка. Они даже такое чудо, как это, перебивают. – Он поднял вверх стаканчик. – Слышал я, что-то такое мимоходом про какие-то кляузы союзников о наших войсках в Кёнигсберге. Дескать, что местную власть наши пугали, самовольничали, разорили там чего-то. Не про твой ли полк, случайно, чинуши штабные судачили?

– Про мой, – глухо отозвался Алексей. – Вчера до ночи в кабинете у Петра Фёдоровича докладные писал. А перед этим у Салтыкова аудиенцию ждал. Не принял.

– Ох как интере-есно, – протянул Кутузов. – А ну-ка давай выкладывай всё, что у тебя стряслось там, у этих пруссаков, да поподробнее…"

"– Да-а, действительно интересно, – выслушав Алексея, проговорил он задумчиво. – Тут ведь как повернуть. Если уж сам Вильгельм нашей государыни кляузу нацарапал. Хотя оно вот ему надо было? Проход русского полка, два несчастных сарая и один разогнанный прусский караул. Чушь! Нет, Лёшка, тут какая-то тонкая дипломатическая игра. Нюхом чую, в преддверии большой торговли за земли Польши дипломаты шпильками друг друга тычут. Даже и военный министр Пруссии не от себя Салтыкову наябедничал, а точно с чьей-то подачи.