Егерь императрицы. Русский маятник

Ты уж извини, Алексей Петрович, я его не как наши нынешние модники с венским печеньем или английскими крутонами, сиречь сухарями, откушиваю, а вот так по-простому. И молоко с сахаром не жалую. Всё это, как по мне, истинный вкус только убивает. Словно не кофе это у тебя, а какой-то медовый сбитень с калачами и баранками на торгу. Да ты наливай, наливай! – воскликнул он, заметив, что рука Алексей замерла возле молочника. – Я уж так, по-стариковски это ворчу, ты пей, как тебе самому хочется. Ступай, Гриша, дальше уж мы сами, – сказал он адъютанту. Дверь за ним затворилась, и, отхлебнув из чашечки, он прицыкнул: – Ох и хоро-ош! Как же хорош! Вот заходил солдатик с подносом, видал?

– Видал, ваше превосходительство, – подтвердил Алексей.

– Вот ведь умелец. – Генерал покрутил головой. – Из простых ведь сам, обычным гренадером в моём полку до увечья был, потом уже в нестроевые перешёл. Так вот, он кофе лучше поваров и дворцовых лакеев самой императрицы варит. Вроде всё как у неё, фунт перемолотых и обжаренных зёрен на пять стаканов воды и чуть-чуть сахара для вкуса. Также в турке варит его до первого пузырька, затем снимает, немного отстаивает и уже потом проваривает как следует, основательно. Всё вроде так же, но вот мой кофе, он, однако же, гораздо лучше. Чуешь, какой густой? Это ведь он ещё с молоком у тебя. А вот в не забелённом ложка чуть ли не стоит, потому и зовут его зачастую откушать, а не испить. Ну ладно, ты мне расскажи, как у тебя обратный путь от Варшавы прошёл? Про кампанию-то саму мы все тут наслышаны. От Александра Васильевича сначала краткие депеши прилетели, а уж потом и со всеми подробностями. О делах твоего полка в них также упоминается, особенно как вы Сераковского пленили и как в Праге от моста неприятеля отрезали. Хорошо повоевали. Шли-то вы через пруссаков, а потом, как я знаю, ещё и морем? И ведь всё по непогоде да по морозу? Однако, гляди-ка, и ведь до февраля месяца в столицу сумели добраться, а у нас в коллегии гадали, что к весне вас только ждать нужно, да и то как совсем потеплеет. Но Шаховский-то у нас умён, говорит, не таков бригадир Егоров, чтобы до весны его ждать. У Суворова солдатики быстро ходят, а уж егоровские стрелки, те и вовсе бегут. Ну давай рассказывай.

– Да что рассказывать, ваше превосходительство? Две недели до Кёнигсберга маршем, неделю там попутного ветра в военном порту ждали и когда наши флотские корабли поправят. Потом пеший состав в трюмы загрузили и морем до Нарвы. А уж от неё и правда бегом сюда.

– Эка ж у тебя всё быстро и складно, – усмехнувшись, заметил Берхман. – А в Кёнигсберге вот так же оно было, ничего эдакого с прусскими властями у вас не случилось? – И его лицо стало сразу серьёзным.