Егерь императрицы. Русский маятник

Ну-у, Егоров, успеете за три дня собраться и за дюжину добежать?

Алексей посмотрел на своих подчинённых и вздохнул.

– Простите, ваше высокопревосходительство, если бы для боя, для атаки и приступа, тогда, конечно, тогда, пусть и рваными, грязными да голодными, с вещевыми мешками за спиной, добежали. А вот для парадного гвардейского похода, да ещё и перед тысячами горожан, ну не знаю, как это возможно. – И он покачал головой.

Суворов посмотрел с прищуром в глаза Алексею и усмехнулся.

– Молодец, бригадир! Перед начальством не тушуешься, на своём стоишь, и если уж говоришь, то по делу. Так что нечего тут у меня прощения просить."

"Лазарет, коли обустроились, оставляйте здесь, в этом лагере, вместе со всей его лекарской прислугой. Тут, в Польше, полагаю, армии придётся ещё изрядно постоять. До тех пор, пока эти дипломаты и политики все вопросы решат и все острые углы сгладят. И наши войска под Варшавой есть главный аргумент в любом их споре. Так что к лету отправим ваш лазарет вслед за полком, да по хорошей погоде. К лету, небось, и раненые уже на ногах будут. Так что ничего, не переживай, все в целости к вам доберутся. Можете вместе с лазаретом пока тут и тяжёлый интендантский груз весь оставить. Одним караваном в Россию всё равно пойдут. Охрану я ему выделю, обещаю. А вот так, налегке, да без тяжёлого обоза, мыслю я, не будет уж трудно в Кёнигсберг вам дойти? Теперь что скажете? Годится такое? – И он обвёл ироничным взглядом всю троицу.

– Ещё бы с полсотни вьючных лошадей, ваше высокопревосходительство, – подал голос Рогозин. – Мы бы на них и провиант, и фураж нагрузили. Тогда бы точно быстрее пошли. Свои-то лошади, они ведь для летнего обоза тут останутся.

– Вот что значит хороший интендант! – рассмеялся Суворов. – Никогда не упустит возможности откусить, даже пусть и у фельдмаршала. Будет вам полсотни вьючных, – стал он снова серьёзным. – Ну и вы не подведите. Чтобы показали себя перед союзниками. Пусть мотает на ус тот, кому положено, и думает, что для русского солдата пройти маршем три сотни вёрст зимой невелик труд и он после того всё одно бодр, зол и весел. Ладно, долго вас не задерживаю, сейчас Владимир Семёнович подойдёт и заберёт вас. Там уж сами в главном штабе все бумаги, какие нужны для марша, выправите, причитающуюся дорожную сумму через канцелярию при́мете, ну и все вопросы, какие ещё остались, обсудите. Жаль мне с вами расставаться, ребятки, хорошо вместе служилось. Бог даст, и ещё, может, свидимся, повоюем. Полк провожать я лично приеду, егерей за их храбрость поблагодарю. Матушке императрице рескрипт с благодарностью за её гвардию я уже отослал, он в столице раньше вас уже будет.