Егерь императрицы. Русский маятник

Совсем скоро эти земли опять будут у Ага-Мохаммеда, а местные ханы наперегонки поползут к нему, чтобы лизать сапоги, лишь бы он забыл их клятвы верности, данные русской императрице Екатерине Великой.

– А вы, Валериан Александрович, тоже будете у его ног лежать? Или пулю себе в лоб пустите, чтобы порадовать? – спросил тихо Алексей.

– Ты говори, говори, да не заговаривайся! – вскинулся Зубов. – Я ни перед кем не пресмыкался и пресмыкаться не буду! И грех не отмаливаемый самоубийства на себя не возьму!

– Ну вот и слава Богу. – Алексей облегчённо вздохнул. – А то я уж, грешным делом, подумал, что вы, граф, персидский разъезд тут собрались у Куры ждать.

– Я тебя пристрелю, Егоров! – прошипел Зубов, шаря рукой по постели."

"– Да я вас сам бы пристрелил, да рука пока не поднимается! – рявкнул Алексей. – Русский полководец, храбрейший из генералов, тот, который покрыл воинской славой свою страну и своё имя в блистательном дальнем походе, а теперь вот забился в свой шатёр и оплакивает, жалеет себя. А своих солдат вам не жалко, которых вы тут тысячи положили под кривыми саблями горцев и которые от болезней пали? Ради этого они умирали, чтобы их главнокомандующего басурманский шах на аркане перед толпами восторженных зевак за собой вёл? Бороться нужно до конца, ваше сиятельство! Жизнь полна трудностей, преодолевает их и идёт дальше сильнейший, тот, кто духом крепок. Слабейший ломается и падает. И память о них у потомков будет разная. Но вот марать всё русское воинство из-за своей слабости я бы вам не советовал, Валериан Александрович. Жизнь на этом не заканчивается, и у вас ещё будут подъёмы.

– Выпьешь со мной, генерал? – спросил негромко Зубов и положил на стол пистоль.

– Нет, не буду я с вами тут пить, ваше сиятельство. Выпью потом, в России, как с полководцем, которому покорился Кавказ, а не как… – И он кивнул на разбросанные по постели меха. – Завтра на рассвете лейб-гвардии егерский полк выходит под барабанный бой, с развёрнутым знаменем на север. – И вышел из шатра.

Зимним путём в морозы и пургу, преодолевая снежные заносы на горных перевалах, колонна егерей шла по Тифлисской дороге в сторону моря. В Шекинском ханстве её нагнали казаки Платова.

– Ваше сиятельство, разрешите присоединиться?! – крикнул Матвей Иванович, подъезжая с докладом к Зубову.

– Его вон спрашивай. – Граф показал на Егорова. – Он старший отряда, а я тут лицо частное. Да и опасно со мной знаться.

– Казак коней на переправе не меняет, а уж тем паче командиров, – проговорил Платов, усмехнувшись. – Вы как-никак ведь цельный генерал-аншеф, Валериан Александрович, а уж тем паче граф, вот потому и спрашиваю у вас разрешение, с Егоровым-то мы, небось, в одном чине. Уж договоримся.