Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

Дуров окинул взглядом стоящего рядом стрелка со штуцером и задал вопрос:

— Вас же вроде для особого пригляда с нами выставили, чего же тогда не пошёл?

— Дык приметно это слишком, ваше благородие, — пожал тот плечами, — мы-то ведь уже примелькались здесь, стоя у шатров. А как за спиной им идти, так они бы меня тогда сразу распознали. Пусть уж квартирмейстерские им в спину дышат, они-то ведь совсем невидные, всё время в тени держатся. Да и не все ведь иноземцы отсель ушли, трое лишь только. А ну как тут другие чего вдруг худое затеют, а пригляда-то и нет, так что я уж лучше постою.

— Ну-ну, тебе виднее, — кивнул поручик. — У ваших капральств особое задание от господина полковника, туда не лезу. Ну а вам внимательней глядеть и не зевать! — нахмурившись, поглядел он на своих караульных. — Если кто к шатрам из чужих будет идти, то пропуск у него спрашивайте. Вы тут лица при исполнении и проверять каждого право имеете. Если что не так, печати нет на бумаге или вдруг потёртая она, сразу капрала кричите, а уж он за мной сразу пошлёт. Пошли дальше, Пахомыч, — кивнул он стоящему рядом унтер-офицеру. — Нам ещё караулы у турецких шатров проверять, а это, почитай, половина от всех выставленных.

Поручик отошёл, а Вершков, чуть задержавшись, приглушённо отчитал Южакова:

— Ты, Ванька, болтаешь лишнего много! Чего там про «следом за иноземцами бы пробежался» лопотал, а?! Какое твоё дело за ними вообще с поста бегать? Твоё — это у британских шатров стоять и строгий надзор за соблюдением порядка исполнять. А ты чего, никак караульный пост оставить удумал?!

— Дэк я же это так, к слову просто, Иван Пахомович, — испуганно втянул голову в плечи егерь. — Ну как же это можно да караульный пост свой оставить?"

"— Ну вот и не болтай, значиться, по-пустому, дурила, — рявкнул рассерженный унтер. — Разговорчивый ты уж больно в последнее время стал, как я погляжу! Как же, отличился в боях, старшим звена поставили! Рукав левый вон лучше отряхни, обтереться уже где-то успел, барбос! Всё, несите службу исправно, вам три часа ещё стоять! — и, развернувшись, побежал следом за дежурным офицером.

— Вот ведь язык мой — враг мой, — чертыхаясь и отряхивая мундир, бубнил Южаков. — Примечай, Кузька, краткий доклад начальству завсегда больше, чем длинный, нравится. Ты ему хочешь угодить, побольше полезного поведать, а оно видишь, как получается. Ну всё, сбил вроде грязь? — спросил он у молодого егеря.

— Да чисто уже давно, Иван Степанович, — протянул тот.

— А ну-ка тихо вы, отряхивальщики! — вдруг коротко рявкнул Прохор.

Из самого большого британского шатра выскользнул долговязый малый и, прижав под мышкой какой-то свёрток, быстро потопал в северную сторону.