Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

Лишь бы и правда эти зелёные всё нам не испортили, — кивнул он на суетившихся с южной стороны холма у дороги русских.

Алексей с посаженной на коней дозорной ротой ехал прямо следом за большой, крытой чёрной кожей каретой главного в посольстве турка. Тут же рядом скакала и отборная сотня сипахов. Следом шли ещё две турецкие кареты, и потом катила в богатой отделке карета князя Потёмкина. Весь поезд был приличных размеров, и охраны в нём хватало.

Первые пять вёрст пролетели быстро, по утреннему холодку ехать было одно удовольствие. С правой стороны за кустами и деревьями сверкала гладь озера Братес. Вот в сторону, на обочину отошёл парный разъезд драгун, всадники приложили ладони к каскам, отдавая честь Потёмкинской карете. Ещё парный разъезд и группка егерей во главе с подпоручиком Жалейкиным. Поезд пошёл по второму охраняемому пятимильному отрезку.

— Как думаете, Алексей Петрович, где более всего можно нападения ждать? — нагнав полковника, спросил Осокин.

— В любом месте, Тимофей Захарович, — провожая глазами очередной парный разъезд драгун, проговорил Егоров. — Наши кавалеристы, посланные за теми каретами, что уехали вчера в Яссы, так и не вернулись. Видать, кареты те гнали хорошо. А это значит, что их пассажиры могли хоть где из них выйти, даже под самими Яссами. Но я в этом сомневаюсь, учитывая, что через три десятка вёрст дорога начнёт сильно удаляться от реки Прут. Ждать нападения нужно, полагаю, на этом участке. Сам понимаешь, неспроста же в эту реку британская шхуна ушла.

Мимо промелькнул ещё один конный разъезд драгун и пятёрка егерей во главе с капралом Кожуховым. Драгуны гарцевали, отдавая честь, а вот егеря, напротив, рассыпавшись цепью, с ружьями наготове осматривали заросшие деревьями и кустами окрестности.

— Третий участок, здесь звеньевой Чижов за старшего, — крикнул, настёгивая кобылу, Осокин. — Шебутной егерь, штрафные раз от раза получает, но зато сметливый. Я его давно приметил, к себе в роту звал, но у них же артель на первом месте.

— Помню такого, — кивнул Алексей. — Весной Бегов его две недели по нужникам гонял, а он потом вон как на Дунайских поисках и под Мачином отличился. Дурь слетит совсем — в капралы перейдёт.

Шёл третий пятимильный отрезок пути.

— Джон, передай своим людям — стрелять только после того, как я буду уверен, что это наша цель, — проговорил Гюнтер, открывая крышку круглого футляра.

— Ого-о! Какая богатая вещь! — присвистнул британец, с завистью глядя на подзорную трубу. — Хорошо живёшь, пруссак!

— Не моя, — проворчал тот, протирая окуляр бархоткой. — Барон дал, чтобы не ошибиться с каретой. Так-то она приметная, но так уж надёжней.

И он навёл трубу на русский пикет. От него как раз отъезжали две драгунские пары.