Ефрейтор. Назад в СССР. Книга 2 (СИ)

А потом снова в бой.

— Это вряд ли, товарищ майор, — улыбнулся я.

— Почему?

— Половина тех, кто вырвался, заслужила, чтобы их комиссовали по здоровью.

— А вот это еще под большим вопросом! — нахмурился тот. — Ты, со своим огнестрельным, может быть и да. Но не думаю, что тебя отпустят.

— Да я и сам не хочу.

— Неужто на сверхсрочную собрался? — прищурился майор.

— А почему бы и нет? А дальше можно и офицерские курсы закончить. Думаю, этот вопрос можно решить без особых проблем.

Когда мы находились в Чарджоу, у меня произошел разговор с полковником Бехтеревым, который обещал помочь в одном достаточно серьезном вопросе. Все-таки, военный советник, это не рядовая сошка. Но пока рано об этом говорить, ведь у меня впереди еще больше года срочной службы. Как там судьба распорядится, представить сложно.

Конечно, впереди у меня все было туманно. Однако мой сложный и длинный план постепенно реализовывался. Моя фамилия уже была на слуху — ведь не просто же так в комиссию вошел капитан Игнатьев. Чувствую, он здесь не просто так.

В палате было по-своему тихо.

Где-то на посту дежурной медсестры тихо играла музыка. Женщина, которая хрипит, пела про миллион алых роз. А вот внешнего шума хватало — каждые полчаса был слышен рокот реактивных и вертолетных двигателей. Что-то прилетало, что-то улетало. На крупных авиабазах всегда так. Благо, было прохладно и окна в такое время года плотно закрыты.

Помню, когда мы были в САР и нас временно расквартировали в «Химках», я буквально возненавидел штурмовую авиацию. Из-за жары и духоты, окна всегда открыты. Везде пыль, запах авиационного топлива, перегретого масла. Военный городок из «кимб» находится всего в пятистах метрах от ангаров и взлетных полос. Спать ну просто невозможно — вылеты постоянны, днем и ночью, двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Спасали беруши, либо наушники. Впрочем, за последнее сильно гоняли представители службы защиты гостайны. А беруши имели свойство вываливаться — ищи их потом под кроватью. Особенно, когда они двухэтажные. Конечно, человек такая тварь, которая ко всему привыкает. Дай ей только время. Но я так и не привык."

"Раненые в палате все время спали — после бессонных ночей караулов или гарнизонных нарядов, лечение в медчасти — это чуть ли не рай для простых бойцов. Спи, сколько хочешь, надоело спать — читай газеты или книги, играй в шашки или шахматы. Надоело? Иди, прогуляйся. То и дело появлялись молодые медсестры, которые бдительно следили за каждым. Чуть что-кому нужно — они тут как тут. Честно говоря, в госпитале такого не было.

Мне не оставалось ничего другого, как отсыпаться.

Снова вспомнил о доме. О матери. До этого все время что-то происходило и у меня не было времени думать о таких вещах. Наверное, это неправильно.