Отложенный эффект

Отчего же она такая худая, будто стала ещё худее за те недели, что они не виделись, и такая бледная? Её хотелось обнять, согреть и накормить. А потом целовать. Чтобы улыбалась. Она умеет, он видел.

- Здравствуй, Марион. Я вчера не успел ничего тебе сказать, ты слишком быстро убежала. Я скучал по тебе, Марион.

- Здравствуй. Не нужно мне ничего говорить. До свидания.

- Марион, мне нужен этот ребёнок. Очень. Потому что у Саважей нет наследника, а он должен быть. Я сделаю всё, что можно и нужно, для этого ребёнка и для тебя. Понимаешь, у меня пока не случилось детей, но они ж должны быть.

- Это твои проблемы, кто там тебе нужен. Дай пройти.

- Марион, если вся эта история тебе неприятна, ты можешь просто отдать ребёнка, когда родишь. Я готов о нём заботиться. Я понимаю про ограничения, связанные с твоей профессией, и то, что ты прямо сейчас не сможешь вернуться на службу. Мне очень жаль, что твои жизненные планы так изменились, но я готов сделать всё так, как ты скажешь.

- Тогда отойди с дороги, - сказала она. – И вообще проваливай.

- Марион, выслушай меня.

- Сделаешь, как я скажу, да? Тогда иди-ка ты, знаешь, куда? – она злобно сощурилась и послала его так далеко, как даже во время службы не особо посылали.

Подъехало такси, Марион бесцеремонно сдвинула его с дороги и села в машину. И уехала.

И как, спрашивается, с ней разговаривать?

Вообще нужно было рассказать отцу о странных запросах, связанных с факультетом некромантии, и он вчера даже договорился, что сегодня придёт на обед. И совершенно о том позабыл, и отцу даже пришлось вызывать его магической связью и строго спрашивать – где он есть и почему ещё не дома.

Что ж, значит – домой. На обед. Жан машинально здоровался с матушкой и никак не реагировал на её обычные ядовитые выпады, кивал на подначки и не говорил ни слова о Кирстен. И невразумительно мычал на прямые обращения к нему.

- Пошли, - сказал ему отец, когда уже стало можно встать из-за стола, и Жан не возражал. – Что происходит? – спросил он в кабинете.

Тут до Жана дошло, что отец может что-то рассказать ему если не о текущем кризисе, то о первопричине проблемы. Уж наверное, они должны быть с той первопричиной знакомы.

- Ты можешь что-нибудь рассказать о Марион Блуа?

- О Марион Блуа? – изумился отец. – А почему ты спрашиваешь?

- Нужно. Очень нужно.

- Так, - отцовский взгляд потяжелел. – Не вздумай на неё даже глаза поднимать, ясно? Девочке и так крепко досталось.

- Я о том, что у неё после того дела в Армсфельде вся жизнь по кочкам покатилась. Её парень там и остался, он первым шёл. Она попыталась уйти в службу, но тут здоровье подвело, да не просто так, а по-крупному, так что со службой тоже не очень-то выходит. Говорят, её подлечили. И ей бы сейчас окрепнуть, да вернуться. Зачем она тебе? Ей не нужны новые беды, понимаешь?

Вот так, дожил.