Эффект Грэхема

 – Что вы скажете насчет…

Гаррет, заметив наконец выражение моего лица, тут же встает в стойку.

– Без комментариев, – рявкает он и, положив руку мне на плечо, быстро уводит прочь.

– Какой этаж? – мрачно спрашивает он, едва мы заходим в лифт.

– Девятый, – едва слышно откликаюсь я.

Через несколько минут мы заходим в номер. Ребята из «Брайара» уже прознали, что внизу собрались акулы из прессы, потому что в комнате уже сидит несколько человек из команды. Они то косятся на меня, то глазеют на Гаррета Грэхема.

– Чувак, там внизу репортеры, и они вопросы задают, – мрачно объявляет Шейн.

– Да, мы их только что встретили.

Тяжело вздохнув, я вытаскиваю бутылку воды из крошечного холодильника, но крышку не снимаю, просто прикладываю ко лбу. Мне жарко. От неловкости все тело сжимается подобно пружине.

– Что за чертовщина тут творится? – спрашиваю я парней.

Отвечает мне Беккетт, устроившийся на маленькой кушетке в противоположном конце комнаты.

– Твой старый добрый приятель Майкл Клейн вчера вечером дал интервью, а сегодня отрывки из этого видео завирусились.

У меня начинают играть желваки.

Шейн смотрит мне прямо в глаза.

– Да ничего хорошего.

– Что он сказал? – повторяю я.

Друзья кратко пересказывают интервью. В каком-то спортивном блоге разместили видеопрофили некоторых аризонских игроков, включая Клейна. Когда его спросили о том, какими были наши с ним отношения, он изобразил меня хулиганом со взрывным характером, который ни с того ни с сего набросился на него в раздевалке. Впрочем, на этом наш великомученик не остановился. Нет, он добавил, что, мол, «все это в прошлом» и «он уже пережил этот этап».

Впрочем, вирусным стал вовсе не этот отрывок. Когда его спросили, шокировал ли его мой поступок на молодежном чемпионате, Клейн заявил, что он совершенно не удивился, ведь склонность к насилию у меня в крови.

– Гребаный ад, – неодобрительно бормочет Гаррет.

Меня сейчас вырвет, честное слово.

В номере появляются все новые лица, включая тренера Дженсена и тренера Марана, и вскоре наш разговор перерастает в полноценное совещание. У меня все тело чешется, будто по коже бегают муравьи. Шейн с Беккеттом знают о моем отце, об Оуэне, но остальные – нет, и вот теперь я вынужден рассказать им о самом мрачном эпизоде своего прошлого.

В подробности я не вдаюсь, не настолько, как с Джиджи. Кратко пересказываю суть дела. У отца был пистолет. Он выстрелил. Убил маму.

Они все совершенно поражены, даже Трагер расстроен.

– Все нормально, – говорю я им, но мне так неуютно, что хочется зарыться в самую глубокую нору и спрятаться до лучших времен.

Жаль, что здесь нет Джиджи, – она только завтра приедет. Уверен, позвони я ей, она запрыгнет в машину и, нарушив все скоростные ограничения, примчится сюда.