Лицо ее закройте. Изощренное убийство

А той, видите ли, сказать надо было, что у Салли все распрекрасно. Странно как-то. Она ведь знала, что нам и слушать-то про нее не хочется.

Сообщение это, судя по всему, и Дебору удивило, потому что она спросила:

— Мисс Лидделл раньше звонила вам, рассказывала, как у Салли обстоят дела?

— Нет. Ни разу с тех пор, как Салли переехала в Мартингейл. Она нам только тогда позвонила, поставила нас в известность. Больше не припомню. Может, она и писала Проктору, но не думаю. Наверно, считала, что раз Проктор опекун, она должна сообщить нам, что Салли уехала из приюта. Но он раньше опекуном был, а как ей стукнуло двадцать один год и она стала самостоятельной, нас уже не касается, куда она уехала. Ей до нас никогда дела не было, ни до кого, даже до Берил. Я решила пойти на похороны, потому что нехорошо выглядело бы, если никто из родственников не пришел бы проститься, пусть Проктор сердится. Хотя он прав. Мертвому не поможешь, если хоронить придешь, я только зря расстроилась. И сколько народу собралось! Делать, что ли, людям нечего.

— Значит, мистер Проктор не видел Салли с тех пор, как она уехала от вас? — выясняла Дебора.

— Нет. Да и зачем бы ему ее видеть?

— Полагаю, полиция спрашивала его, где он был в ту ночь, когда ее убили. Они всегда спрашивают. Конечно, это простая формальность.

Дебора могла не беспокоиться, что ее вопросы бестактны.

— Они чудно допрашивают. Говорят с тобой так, будто ты что-то знаешь. Задавали вопросы насчет Салли, ждала ли она от кого-нибудь наследства, с кем дружила. Словно она важная птица. Позвали Берил, спросили насчет звонка мисс Лидделл. Даже спросили у Проктора, что он делал в ночь, когда Салли умерла. Не скоро мы ту ночку забудем. У него авария с велосипедом случилась. Его дома до двенадцати ночи не было, явился в ужасном виде, губа распухла, велосипед весь покорежен. И часы потерял, очень мы расстроились — они ему от отца достались, настоящие золотые. Он всегда говорил, они очень дорогие. Поверьте мне, мы ту ночь ох как не скоро забудем.

Миссис Проктор совсем справилась со слезами и переживаниями после похорон и тараторила безумолчно — так случается с людьми, которые больше привыкли слушать, чем говорить. Дебора легко и уверенно вела машину. Руки лежали на руле, а синие глаза не отрываясь следили за дорогой, но Феликс почти не сомневался, что мыслями она далеко. Она сочувственно хмыкала, слушая рассказ миссис Проктор, потом подытожила:

— Какая нервотрепка для вас обоих! Вы, наверно, переволновались, что он так поздно вернулся. Как же это случилось?

— Он съезжал с холма где-то на пути в Финчуорти. Где именно, не знаю. На большой скорости спускался, а кто-то бросил осколок стекла на дорогу. Переднюю шину, конечно, прокололо, он потерял равновесие и упал в канаву.