Лицо ее закройте. Изощренное убийство

— Если вы располагаете информацией, мистер Уилсон, — сказала она, — думаю, вам надо сообщить ее инспектору Дэлглишу. Однако следует помнить, вы можете причинить вред очень многим невинным людям, выдвигая такого рода обвинения."

"Уилсон принял этот мягкий упрек с величайшим удовлетворением, точно он был тем единственным подтверждением, что было необходимо для его версии. Он, очевидно, сказал все, что хотел, предмет исчерпал себя.

— Четыре, пять, девять, десять, один фунт один шиллинг. Всего один фунт шестнадцать шиллингов и два пенса, мэм, — пропел он.

Миссис Макси расплатилась.

5

Тем временем Дэлглиш допрашивал в кабинете Джонни Уилкокса, неряшливого двенадцатилетнего коротышку. Он появился в Мартингейле со словами, что его прислал викарий к инспектору по очень важному делу. Дэлглиш принял его с подчеркнутой учтивостью, предложил сесть поудобнее и все подробно рассказать. Мальчик говорил ясно и связно, Дэлглишу такого интригующего показания еще не довелось услышать.

Оказывается, Джонни со своими соучениками из воскресной школы должен был помогать разливать чай и мыть посуду. К этому поручению он отнесся так, как всегда относятся мальчишки к домашним делам, — как к чему-то унизительному и, откровенно говоря, не очень-то веселому. Правда, потом обещали накормить до отвала остатками с праздничного стола; эти чаепития пользовались всегда популярностью: в прошлом году прискакали несколько охотников помочь и поесть на дармовщину, разделив жалкую добычу с теми, кто потел целый день, только помощь их никому уже не была нужна.

Джонни Уилкокс долго там не отсвечивал — как только пришло достаточно ребят, чтобы он мог незаметно улизнуть, он прихватил два рыбных сандвича, три шоколадных батончика, парочку тартинок с повидлом и отправился на сеновал конюшни Боукока, зная, что сам-то Боукок занят — устроил катание на пони."

"Джонни сидел себе мирно на сеновале конюшни — жевал гостинцы и читал комикс, сколько времени он там просидел, он сказать не может, помнит только, что остался один батончик, и вдруг услышал шаги и голоса. Значит, не ему одному захотелось тут посидеть тихо-спокойно. Вот пожалуйста, еще двое явились. Он не стал ждать, полезут они наверх или нет, сразу же припрятался — занырнул за большую кипу сена в углу, прихватив с собой шоколадку. Не то чтобы он сдрейфил. Джонни привык все неприятности — и если поркой пахнет, и если в постель рано отправляют — избегать очень просто: он загодя прятался. И на этот раз осторожничал не напрасно. Кто-то лез на сеновал, потом он услышал, как отодвинули дверцу люка. Он притаился и заскучал — всей радости, что шоколадку жевал, старался, чтоб ее хватило, пока незваные гости не отчалят.