Лицо ее закройте. Изощренное убийство

Доктор Ингрэм, пунцовая от смущения и готовая вот-вот разразиться слезами, выглядела так, словно это предложение поговорить было привилегией, от которой она была бы счастлива отказаться. Доктор Этридж удивился:

— Говорить о ней столько нехорошего? Мне было бы совестно, если бы кто-то здесь говорил что-то нехорошее. Разумеется, существует кое-что, о чем говорить не следует. Но среди членов этой комиссии нет ни одного, кто бы не ужаснулся бездушной жестокости, с которой была убита мисс Болем, и не пожелал вновь увидеть ее в добром здравии независимо от того, каковы были ее недостатки как администратора.

Фальшь этой напыщенной тирады была слишком очевидной, чтобы никто ее не заметил. Словно уловив всеобщее удивление и замешательство, Этридж поднял глаза и с вызовом спросил:

— А что, есть? Разве есть?

— Конечно, нет, — подтвердил доктор Штайнер. Он произнес это успокаивающим тоном, но скосил свои внимательные маленькие глазки на Бейгли, желая встретиться с ним взглядом.

В этом взгляде не было смущения, но Бейгли увидел в нем проблеск злорадного веселья. Главный врач вел себя не очень умно. Он позволил Альбертине Мэддокс выйти из-под контроля, а его власть над членами комиссии была уже не так сильна, как прежде. Печальнее всего то, подумал Бейгли, что доктор Этридж был искренен. Он верил в каждое слово, которое произносил. Он — как и все остальные, если бы дело касалось их, — испытывал неподдельный ужас перед насилием. Он был человеком, способным к сочувствию, его шокировала и удручала мысль о беззащитной женщине, нашедшей страшный конец. Но его слова звучали лицемерно. Он искал убежища в формальностях, намеренно пытаясь разрядить эмоциональную обстановку заседания и доведя ее до банально-традиционной. А преуспел только в том, чтобы казаться неискренним."

"После выпада доктора Ингрэм заседание, казалось, приобрело хаотичный характер. Доктор Этридж периодически делал попытки взять все под контроль, а разговор в тривиальной и бессвязной манере блуждал по ряду разных тем, но всегда неизбежно возвращался к убийству. Возникало ощущение, что членам лечебно-медицинской комиссии надо сформулировать некий общий взгляд. Прощупывая одну версию за другой, собравшиеся в конечном итоге пришли к выводу, что предположение доктора Штайнера верно. Убийца, очевидно, проник в клинику раньше, днем, когда система регистрации посетителей еще не работала. Он спрятался в подвале, не спеша выбрал орудия убийства, вызвал вниз мисс Болем, узнав ее добавочный номер из карточки, висевшей у телефона. Он поднялся на верхние этажи так, что его никто не заметил, и выбрался через одно из окон, сумев закрыть его за собой, прежде чем пройти по карнизу к пожарной лестнице.