Лицо ее закройте. Изощренное убийство

Худощавый Дэлглиш рядом с сержантом казался еще выше, его волосы были темными, а движения — легкими. Ни один человек, наблюдающий за тем, как Дэлглиш ведет расследование, не мог не отметить его ум и проницательность.

Мартин был на десять лет старше шефа и вряд ли мог надеяться на дальнейшее продвижение по службе. Однако он обладал рядом качеств, которые превращали его в превосходного детектива. Он никогда не терзался сомнениями по поводу моральной стороны собственных помыслов и действий. Понятия добродетели и порока были для него диаметрально противоположны, как два полюса. Ни разу в жизни не забредал он в ту сумеречную даль, где грани добра и зла причудливо пересекаются. Сержант отличался твердой решимостью и бесконечным терпением. Он был добр, но не опускался до слезливой сентиментальности, он был внимателен к частностям, но не терял из виду целое. Судя по званию, его нельзя было счесть выдающимся следователем, но если он и не обладал изощренным умом, то в равной степени был лишен и глупости. По большей части работа полицейского сводится к скучной, монотонной, тщательной проверке деталей. Многие убийства, по сути, представляют собой жалкие низменные преступления, на которые людей толкают невежество и отчаяние. Задачей Мартина было помогать в их раскрытии, именно это он и делал, терпеливо и беспристрастно. Столкнувшись с убийством в клинике Стина, где явно действовал умный и бесстрастный преступник, сержант нисколько не сомневался: методичная работа и внимание к деталям помогут раскрыть это злодеяние, как помогли раскрыть и другие. А убийца, будь он умен или глуп, погрязший в грехах или повинующийся импульсу, должен быть пойман. Мартин шел, как обычно, отставая на шаг или два от Дэлглиша, и почти все время молчал."

"Они обходили здание в последний раз за тот вечер, начав с четвертого этажа. Здесь большие помещения были разделены перегородками, чтобы обеспечить место для социальных работников, психологов и терапевтов, тут же находились и два больших кабинета, где царствовали психиатры. В передней части здания была еще одна очень милая комната, которую не коснулись перепланировки; она была обставлена мягкими креслами и маленькими столиками. Очевидно, это тут собирались дискуссионные группы по проблемам семьи, участники которых могли наслаждаться красивым видом из окна, выходящего на площадь, в перерывах между анализом своей бытовой и сексуальной несовместимости. Дэлглиш вполне мог понять недовольство отсутствующей миссис Баумгартен. Комната идеально подходила для отделения творческой терапии.

Более важные кабинеты располагались этажом ниже и не подвергались почти никаким изменениям и переделкам, здесь царила атмосфера элегантности и спокойствия.