Лицо ее закройте. Изощренное убийство

— И вы вообще не слышали голос?

— Именно. Думаю, он говорил тихо.

— Что произошло потом, миссис Шортхаус?

— Я попрощалась и отправилась в общий кабинет делать уборку. Там Питер Нейгл, как всегда, отвлекал юную Придди от работы, а Калли сидел за стойкой дежурных, так что это не мог быть ни тот, ни другой. Питер ушел с почтой, как только я появилась. Он всегда это делает в четверть седьмого.

— Вы видели, как мисс Болем вышла из кабинета?

— Нет, не видела. Я же сказала: я была с Нейглом и мисс Придди. Правда, ее видела старшая сестра. Можете спросить ее. Старшая сестра видела, как мисс Болем шла по коридору, направляясь к лестнице.

— Так я и понял. Я уже беседовал со старшей сестрой Эмброуз. А вас я спросил о том, последовала ли за вами мисс Болем, когда вы вышли из кабинета?

— Нет, не последовала. Во всяком случае, не сразу. Вероятно, она решила, что ожидание этому парню не повредит.

— Вероятно, — кивнул Дэлглиш. — Но я полагаю, она спустилась бы мгновенно, если бы вниз ее вызвал кто-то из врачей.

Миссис Шортхаус визгливо рассмеялась:

— Может быть. А может, и нет. Мисс Болем всегда отличалась непредсказуемостью.

— Каким человеком она была, миссис Шортхаус?

— Самым обыкновенным. Мы неплохо ладили. Она ценила хороших работников, а я хороший работник. Ну вы и сами видите, в каком состоянии содержится клиника.

— И в самом деле вижу.

— Ее «да» означало «да», а «нет» — «нет». Это я точно могу сказать. Никаких козней у тебя за спиной. Конечно, она могла наговорить кучу гадостей в лицо, если имелось за что. И все же лучше так, чем по-другому. Мы с ней понимали друг друга.

— Были ли у нее враги? Кто-то мог затаить на нее злобу, как считаете?"

"— Враги могли быть, как же без них? Но насчет затаенной злобы — это уж чересчур, если хотите знать мое мнение. — Она широко расставила ноги и доверительно наклонилась к Дэлглишу. — Послушайте, ребята, — сказала она. — Мисс Би выводила людей из себя. Некоторым это хорошо удается. Вы знаете, как такое бывает.

Не допускалось никаких поблажек. «Правильно» значило «правильно», а «неправильно» — «неправильно», без вариантов. Жестко. Именно такой она и была — жесткой. — Всю эту тираду Шортхаус произнесла решительным тоном, выражение ее лица при этом было суровым. Она являла собой чистейший образец непоколебимой добродетели. — Взгляните, к примеру, на такую мелочь, как журнал посещаемости. Все врачи-консультанты обязаны были там расписываться, чтобы мисс Болем могла представлять ежемесячный отчет в региональный совет. Все правильно, как и должно быть. Но раньше журнал держали на столе в гардеробной врачей, и всех это устраивало.