Ее тайна

Но и ты, – продолжает Динар, задумчиво приподнимая уголки губ, и напряжение уходит с его лица, – будь хитрее. Если хочешь вызвать у меня эмоции, выбирай не такие грязные методы. Отдача ведь может прилететь. И прилетает. Чего губки так задрожали? Не нравится, что вспомнил про Ворошилова и ту ночь? Ты хоть и намного младше меня, но ведь не дурочка и в детском доме четыре года провела. Там жизнь быстро снимает розовые очки. Так ведь, Наташа? Опасную игру ты затеяла. Мне нравится выводить тебя из себя, но иногда я увлекаюсь, и бесить меня начинаешь уже ты.

Почему-то хочется взять с тумбочки телефон и швырнуть в Динара. В его надменно-наглое, усмехающееся лицо.

– Ты только и делаешь, что давишь на меня. Я не привыкла к такому. Как и к вмешательству в свою жизнь извне.

Он опускает глаза вниз, скользит взглядом по моим голым ногам."

"– Я и не вмешивался в твою жизнь. Держался на расстоянии до недавнего времени. Так что остынь. И Ракитину после приезда дашь отбой. Мне он не нравится. И это я ещё ничего не выяснял про него. А стоит копнуть глубже, и уверен, что будет нравиться ещё меньше.

– Остынь? Я же не робот – отключать чувства и эмоции. Кнопки волшебной, как у тебя, нет. И я не такая холодная и бесчувственная, как кое-кто, сидящий напротив. Хватит меня прессовать. Я не твоя…

– Хочешь, чтобы снова тебя поцеловал? – Динар не даёт мне договорить. – А уверена, что дальше поцелуев не пойду?

Я презрительно кривлю губы. Даже интересно, как далеко он сможет зайти и где у него кнопка, отключающая контроль. Слабо верится, что она существует. Но от прямого взгляда внутри вспыхивает пожар, и я воспринимаю его «Остынь» буквально. Динару мои грязные методы не по вкусу? А мне – его давление и вечно насмешливый тон.

Провожу языком по пересохшим губам и выхожу из спальни на дрожащих ногах. Останавливаюсь у кромки бассейна, завожу руки за спину и тяну язычок молнии вниз.

Я чувствую, что Динар стоит сзади и смотрит, как я раздеваюсь. Молча смотрит, пока удары моего сердца набатом отдаются в висках и оглушают. Мне страшно и в то же время очень волнительно. Остановиться я уже не могу. Да и не хочу. Если только Асадов сам этого не сделает. Но тогда ему придётся ко мне подойти.

– Что ты делаешь? – спрашивает Динар.

– Ты сказал, мне нужно остыть. Вода в бассейне для этого подойдёт?

– Вот как значит? – в его голосе нет и тени насмешки.

Что, уже не до смеха, Динар Эльдарович?

Он подходит и замирает позади, а моё сердце ошибается на несколько тактов, и теперь уже мне не до веселья.

– Повернись, – приказывает он, но я не могу пошевелиться. – Повернись, я сказал.

Я сглатываю огромный ком в горле и медленно поворачиваюсь к нему лицом. Смотрю в глаза и вижу в них тёмную бездну. Она затягивает, тянет за собой на самое дно.