Ее сводные монстры

Черная драпировка, красный рояль в углу.

И мои щеки такие же красные, их будто огонь лижет.

Его голос в ушах эхом разносится, такой знакомый, дьявольский, запретный.

Играет музыка, играет, играет на моих нервах. Боковым зрением вижу мужскую фигуру. Я смотреть не должна, я приличная невеста, а когда перед тобой раздевается посторонний самец - это за гранью.

Ну, как, посторонний.

Не совсем.

С завтрашнего дня я буду носить его фамилию.

И это в голове не укладывается, что он здесь и танцует, раздевается для меня - я поверить не могу. Поэтому сижу и жду.

Когда брат моего жениха снимет брюки.

Мелодия медленная, тягучая, он поворачивается ко мне. И стягивает кожаные брюки, обнажает крепкие мускулистые ноги.

На нем черные боксеры.

И черная ушастая маска.

На ногах черная обувь с тяжелой ребристой подошвой.

Он двигается под музыку, складывает мощные руки на весу и закрывает лицо, запястье обхватывает коричневый ремешок дорогих часов.

- Не молчи, Алиса. Нравится?

Он опускает голову.

И руки.

Ладонями спускается по волосатой груди вниз, пальцами касается резинки трусов и скользит под нее. Приспускает боксеры по крепким бедрам, и я вижу поросль волос, корень толстого члена…

- Н-нет, - с трудом выдавливаю, а сама смотрю завороженно, так, словно, нет в мире ничего интереснее, ничего ярче и важнее этого мужчины, и жадно жду, когда он приспустит трусы еще ниже.

И он делает это. Слегка двигается, ладонями ведет по телу, обрисовывая себя.

Взглядом его пожираю, поднимаюсь к лицу.

- Расслабься, - говорит он. - Ты ничего мне не должна. Всего лишь отдаю долг. Я же на тебя сегодня смотрел.

Он улыбается. Так, что замирает сердце, он видит, что я оторваться от него не могу, да и никто бы не смог, внутри странное томление, нетерпение, он не просто раздевается, это что-то другое, я словно подсматриваю за ним, и собрать не получается эти грязные мысли, они разбегаются…

Он медленно поворачивается спиной. Стягивает трусы ниже.

Смотрю на крепкие мужские ягодицы и сглатываю.

Я должна его остановить. Крикнуть, чтобы открыл дверь и меня отсюда выпустил.

Но я молчу, и он снова оказывается лицом ко мне. Оттягивает резинку боксеров.

Член наполовину прикрыт тканью, топорщится. В неровном неярком свете я все вижу так четко, будто днем, каждую черточку мужского тела, я почти чувствую его рельеф.

И проклятая музыка, адской песней заползает в уши, расслабляет, я сижу в этой комнате и просто наблюдаю за танцем и, кажется, что ничего тут страшного, у меня девичник, и невесты, бывает, заказывают себе…

Нет, конечно, не брата жениха они себе заказывают, боже мой.

Вспотевшими ладонями упираюсь в скпипучую кожу дивана и облизываю пересохшие губы.

Мне надо встать, перестать смотреть на этого мужчину, который…

Плавно подается бедрами вперед.

И снимает трусы.