Ее сводные монстры

Глава 67

Завтрака вкуснее я не ела никогда.

А еще никогда не чувствовала такого пристального внимания к себе, как сегодня, если раньше братья не пялились так в открытую, то после ночи, и всего, что было…

Я под прицелом.

- Какие планы? - голос снова предательски хрипнет. Вытираю руки бумажным полотенцем и смотрю на Николаса.

Он отпивает кофе, не сводит с меня ответного взгляда. И внутри нарастает тревога, кажется, что он сейчас скажет - мы уезжаем. Закончился отдых, Алиса, как и наш брак.

- В городе сегодня устраивают спектакль, - он отставляет чашку. - Под открытым небом. Красивая легенда. Про влюбленных из Теруэля.

- Откуда?

- Сама увидишь.

- Мы на своей машине, - Виктор первым поднимается из-за стола. - В гостиницу еще надо заехать.

Провожаю его взглядом, жду еще каких-то объяснений.

- Увидимся там, - Арон тоже встает.

Эти двое - по ним сразу видно, чем они занимались ночь напролет. От них за версту разит сексом.

А Николас успел побриться, надел чистую рубашку и любимые джинсы - те самые, с модными дырками.

- Что сидим, лапушка? - он собирает посуду со стола. - Переодеваться не будешь?

Его красноречивый взгляд падает на мою грудь.

О том, что я без белья - только Арон знает. Но пока мы завтракали и все трое пялились на меня - моя тайна раскрылась.

Я без бюстика - это увидели и Виктор, и Николас. Про трусики они не в курсе, но…

- Да, переоденусь, - вздрагиваю от хлопка входной двери - братья ушли. Подскакиваю с места, но сбежать наверх не успеваю, Николас вдруг бросает посуду, и та с грохотом валится обратно на стол.

Он хватает меня за руку, рывком дергает на себя. Впечатываюсь в его грудь и сдавленно охаю, когда его руки, задрав платье, сжимают ягодицы.

- И без трусиков, - константирует муж. Хватает меня за волосы, ладонью давит на затылок, наши губы сталкиваются.

И он целует, нетерпеливо и агрессивно, крепко держит меня, отрывается на секунду и шепчет мне в рот:

- Лапушка шлюшка.

От его слов дергаюсь, он разворачивает меня и вдавливает поясницей в стол.

- Я никуда не поеду, - выдыхаю и горько становится, за собственные мысли, я ведь надеялась, чтобы еще денечек они втроем были рядом со мной, но Николас прав, шлюшка…

- Алис, сделанного не изменишь, - за подбородок он поднимает мое лицо к себе, заставляет смотреть в глаза. - Это теперь на всю жизнь с нами.

Его голос - обвинение, тон - приговор, мне оправдываться нечем, но ведь и он тоже, не безгрешен?

- Еще тогда, - в лицо ему цежу, - в аэропорту, ты видел, куда они собрались. И вчера, в ресторан. Ты их позвал, сам. Сталкиваешь лбами. И обвиняешь меня.

- Не обвиняю, - его ладони сжимают ягодицы. - Я знаю, что делаю. А ты знаешь?

А я нет. Просто они трое - сразу, как одно целое были для меня.