Пленник ее сердца

Шляпа закрыла мальчишке уши, но, приподняв поля и посмотревшись в ближайшее оконное стекло, он все же смог себя увидеть. Возможно, все дело в том, что мальчик приподнялся на цыпочки… Как бы там ни было, Полина могла поклясться, что ребенок стал чуть-чуть выше.

Почему-то сердце ее болезненно сжалось.

– Как тебя зовут? – спросил герцог.

– Хьюберт. Хьюберт Террапин.

– Это они здесь тебя так назвали?

Мальчик мрачно кивнул.

– Ну, по крайней мере шляпа теперь у тебя будет нормальная, а не это безобразное зеленое изделие. Выше нос. Я знаю, что жизнь в приюте не сахар, но это не дает тебе права цеплять на голову шутовской колпак.

Герцогиня отреагировала на слова сына нетерпеливым покашливанием, и все трое продолжили путь по коридору приюта.

Полина украдкой то и дело поглядывала на герцога. Как же легко она поддавалась его обаянию! Стоило ему совершить один достойный поступок, и она уже готова сменить гнев на милость.

Нельзя же быть легковерной! – попеняла себе Полина и стиснула кулаки для большей решимости. Подумаешь, отдал несчастному мальчишке свою шляпу. Что с того? Таких шляп у герцога, поди, не меньше дюжины, так что из этого ничего не следует.

Он бросил на нее быстрый взгляд.

– Вы не собираетесь это надеть? – спросила Полина, кивнув на зеленый кособокий колпак в его руке. – Обмен есть обмен.

Гриффин брезгливо поморщился:

– Он, должно быть, кишит вшами.

– Это исключено, – отрезала герцогиня. – Гигиена здесь образцовая.

– Не нравятся мне здешние порядки, – сквозь зубы процедил герцог. – Так нельзя поступать с людьми. Пусть они нищие, отбросы общества, но нельзя же лишать их остатков гордости.

У Полины сжалось сердце: в свертке, что герцогиня несла под мышкой, наверняка с десяток таких вот бесформенных, ни на что не годных изделий, и каждое из них – плод надежды и нерастраченной материнской любви.

Грифф, возможно, не хотел никого оскорблять, но все же его слова не могли не ранить любвеобильное сердце ее наставницы. И раны эти глубоки. Несмотря на это, никакой реакции не последовало: разве что два красных пятна появились на высоких аристократических скулах герцогини.

– Мы здесь не для того, чтобы выискивать недостатки в здешних порядках, – сказала она. – Сегодня у нас конкретная цель – посещение ясельного отделения. Идите за мной.

– Нет! – категорически заявил Грифф.

Герцогиня обернулась.

– Я сказал «нет!». Есть грань, за которую я не перейду. И эта грань пролегает как раз здесь, – ткнул он пальцем в пол под ногами, – между этим местом и дверью ясельного отделения.

– Вам не нравятся младенцы, ваша светлость? – поинтересовалась Полина.

– Не особенно: шумные и назойливые создания, насколько я могу судить по своему ограниченному опыту. Полагаю, для одного визита я увидел достаточно.