Ее последний вздох

И покажу вам только лицо.

Когда Беркманы покивали в знак того, что все поняли, Фанк повел их в прозекторскую. Трейси и Кинс уважительно держались позади. Ни мягкий свет, ни ухищрения декораторов не могли ничего поделать с жестокой профессиональной реальностью: с холодными раковинами для мытья рук после вскрытия, со стальными столами. Новенький блестящий линолеум отражал свет флуоресцентных ламп так подробно, что впору было перепутать, где тут потолок, а где пол.

Подчиненные Фанка положили тело Вероники на дальнюю от входа каталку. Несмотря на покрывавшую ее простыню, Трейси сразу поняла – Стюарт выпрямил ноги и руки девушки, так что матери не придется видеть дочь кривой и скрюченной. Это ее порадовало.

Ширли Беркман встала у края каталки, крепко обхватив себя руками. Лоренс продолжал обнимать ее за плечи. Фанк встал с другой стороны и положил руку на простыню. Когда Ширли едва заметно кивнула, Стюарт опустил простыню. Рука матери взметнулась к лицу, и тихие слезы пролились из глаз и потекли по щекам, но она не упала и даже не отвернулась. Не закричала, отрицая очевидное. У нее был вид измученный и смирившийся, как будто она давно уже жила, представляя себе нечто подобное.

– Это Вероника, – сказал Лоренс, лоб его был нахмурен, глаза сухи.

Фанк хотел было вернуть простыню на место, но мать протянула к нему руку, и он отступил. Ширли стряхнула с плеча руку Лоренса и наклонилась к дочери.

– Ширлз, – сказал Беркман.

Но жена не обращала на него внимания. Она нежно гладила Веронику по лбу, по щекам, легко касалась ее волос. Взгляд у нее стал таким задумчивым, как будто она вновь пережила те моменты, которые когда-то были у нее с дочерью общими, а теперь погрузилась в раскаяние. Эта картина так поразила Трейси, что у нее даже дух занялся, как будто ее ударили под дых, и она густо покраснела. В горле стоял ком. На глаза навернулись слезы. У них с Сарой не было такого момента, ни она, ни ее родители так и не смогли с ней проститься. Трейси винила себя за это. Винила за то, что не была с Сарой, когда ее похитили. А сейчас она чувствовала себя виноватой в том, что не успела схватить Ковбоя, и он снова убил, принеся боль и горе еще одной семье. Кинс, видя, что она вот-вот расплачется, послал ей укоризненный взгляд, и Кроссуайт усилием воли вернула себе самообладание.

Ширли в последний раз коснулась губами щеки дочери, вытерла слезы и отступила. Фанк вернул простыню на место.

– Что теперь? – спросил Лоренс.

– Проведем вскрытие, – ответил Стюарт.

– Зачем? – снова спросил тот. – Какой в этом смысл?

– Нам надо понять, от чего она умерла, – сказал Фанк.