Ее последний вздох

– Вы не думали, что она может вас просто разыгрывать?

– Я, конечно, понимал, что с этим надо завязывать. Понимал, что это плохо.

– А вы не разозлились, когда сообразили, что она вас использует?

– Немного, да. Но, знаете, она ведь ни к чему меня не принуждала.

– Когда вы уехали?

– Не помню.

– Кто-нибудь вас видел?

– Не знаю; вряд ли.

– Значит, вы оставили ее в комнате мотеля.

– Я предложил отвезти ее домой, но она отказалась; сказала, что вызовет такси.

– Вы посещаете стрип-клуб под названием «Танцы голышом»?

– Я в жизни не был ни в одном стрип-клубе до этого; хотя нет, может, был один раз, на мальчишнике.

– У вас есть какое-нибудь хобби, Уолтер?

– Хобби?

– Ну да. Гольф, пиво-понг[13], что-нибудь в таком роде?

– Делаю искусственную наживку для рыбалки.

Трейси взглянула в одностороннее стекло.

– Делаете рыболовных мушек?

– С детства; меня папа научил.

– Вы правша или левша?

– Правша.

– С Анжелой у вас никогда ничего странного не было?

– В смысле?

– Ну ролевых игр каких-нибудь, игрушек. Она никогда не просила ее связывать?

– Нет. Это не по моей части.

– Что – это?

– Связывание. Садо-мазо. Все такое.

– Сколько вы дали ей на комнату в тот вечер?

– Сорок.

– Сколько стоит час?

– Не знаю.

– Она принесла вам сдачу?

– Нет, – сказал он.

– Где вы брали деньги, чтобы каждую неделю тратить на девушку из стриптиза?

Гипсон пожал плечами.

– Я подрабатываю в муниципальном колледже; когда родилась дочь, нам понадобились еще деньги.

– Сколько ей?

– Два.

Тут ей пришла в голову одна мысль.

– Как давно вы женаты, Уолтер?

– Полтора года. – Гипсон снова откинулся на спинку стула. Подумал, покорно пожал плечами. Точно говоря: «А что я мог поделать?» – и добавил: – Она моя дочь.

Кроссуайт кивнула.

– Анжела Шрайбер тоже была чьей-то дочерью.

* * *Двое сотрудников тюрьмы округа Кинг увели Гипсона. Пока он был задержан по обвинению в сопротивлении полиции и подозрению в убийстве. Трейси и Кинс вернулись в отсек. Тонкие перегородки делили все помещение отдела по борьбе с тяжкими насильственными преступлениями на четыре части, в каждой из которых было четыре письменных стола по углам и один большой, в центре. По периметру перегородок были двери в кабинеты сержантов и лейтенантов. К каждой из четырех команд придавался еще один дополнительный сотрудник, или, как его обычно называли, «пятое колесо», чтобы был на подхвате. Над отсеком группы В висел плоский телевизор. Показывали игру НБА[14].

Телефон Кинса зазвонил прежде, чем он успел дойти до своего стола. Он ответил, послушал с минуту, сказал:

– Сейчас будем, – и дал отбой. – Ноласко.

Ноласко любил вызывать подчиненных к себе в кабинет – так он демонстрировал власть. Они свернули за угол и пошли по коридору.