Ее последний вздох

Так, у нее стало больше терпения, чем раньше, жизненные приоритеты определены, а значит, она сможет уделять больше внимания детям. Однако Трейси не спешила заговаривать на эту тему с Дэном. Чувствовала, что для него эти перемены тоже чересчур стремительны.

В следующий понедельник она вернулась в Центр юстиции. Кинс, Вик с Делом и Мэйуэзер – которого в ее отсутствие назначили напарником Кинса – страшно радовались возвращению коллеги, но она все еще была отстранена от расследований, и рабочее место по-прежнему оставалось на задворках административного отдела. Правда, теперь она не возражала. Ей было уютно в своем закутке, никто там на нее не пялился, не приставал с вопросами. Пока она была на больничном, из УПО ее не трогали, но в первое же утро ей позвонил адвокат и радостно объявил, что сержант Роули готов возобновить рассмотрение дела. Она ответила ему, что сидит на болеутоляющих и сможет явиться не раньше чем через неделю.

Но мало было УПО, звонили еще из городского бюджетного управления. Там заинтересовались несанкционированным пересмотром дела Уэйна Герхардта, которое затеяла Трейси, и возможным перерасходом средств налогоплательщиков. Она сразу узнала почерк Ноласко. Ходили слухи, что шефу Клариджу придется сильно постараться, чтобы усидеть на своем месте. На него давили, вынуждая подать в отставку. В «Сиэтл Таймс» то и дело размещали статьи, в которых критиковали его самого и его стиль управления. Обозреватели сходились в одном: Кларидж потерял контроль над вверенным ему госучреждением, а вместе с ним утратил и уважение подчиненных.

Зато Джонни цвел как роза. Его расхвалили до небес за то, что он призвал к ответу убийцу. Его приглашали в местные и национальные программы новостей, брали у него интервью, ходили даже слухи, что напечатают статью в полицейском журнале. А еще болтали, что мэр наверняка не упустит случая нарастить свой политический капитал, примазавшись к известности копа. Назначит его исполняющим обязанности шефа полиции, пока выборный комитет будет рассматривать другие кандидатуры. По словам Вика, Ноласко так раздулся от гордости и так задрал нос, что странно, как он еще помещался в кабину лифта. И это было единственное, что отравляло Трейси сейчас жизнь – мысль о том, что босс все-таки получил то, чего добивался. Двадцать лет он положил на то, чтобы выжить ее из полиции, и вот наконец был близок к цели. Ей хотелось бы возненавидеть его как своего врага, но она видела в нем только жалкого и мелочного типа, и ей было грустно.

Мария Ванпельт провела часовой специализированный репортаж о расследовании дела Ковбоя по «КРИКС Андеркавер».