Ее последний герой

Она резко встала с кровати.

– Тогда поверь на слово. Этого у меня быть не может. Просто не может, и все.

– Ты так в этом уверена? – уточнил он.

Она прошлепала босиком на кухню. Он услышал звук включенной воды. И следом – ее крик:

– Уверена! Это диагноз. Вердикт врачей, понимаешь? Никогда и ни при каких условиях.

Она заглянула в комнату.

– Спи спокойно, дорогой товарищ. Или не спи. – И она ловко улеглась ему под бок. – Не спи, лучше не спи, – забормотала она, утыкаясь ему в подмышку.

Потом подняла голову, посмотрела на него и скомандовала:

– И больше – никаких вопросов. Договорились?

* * *Утро было сладостным, как никогда. Давно Городецкий не испытывал такого блаженства, наблюдая за женщиной. Как она выходит из душа, вытирая полотенцем влажные волосы. Как усаживается на стул, закинув ноги на табурет. Как придирчиво рассматривает себя в зеркало, чуть выпячивая нижнюю губу. Как шутливо требует кофе.

– Провинился – вот и подай. Наказан!

– Наказан, – согласился он. – Еще как наказан. Или премирован? Вот ведь вопрос."

"Она болтает про работу, про злого начальника, про то, что нужно непременно съездить к отцу в санаторий. И встретиться с матерью.

– Неохота, а надо. Несложно раз в месяц попить где-то в центре кофе, правда?

Вздыхает.

– Не сложно, но неохота. Вот прямо чертовски, веришь? И откладывать нельзя: маман просто в бешенстве. Сегодня вечером придется. Деваться некуда. Слушай! У меня идея! Часов в шесть я с ней встречусь, ну, скажем, на Тверской. На час или полтора, не больше. А к полвосьмого подъедешь ты. И мы с тобой… – мечтательно протянула она. – Пройдемся по Бронной. Это раз. Посидим на Патриках – это два. Потом… А! Потом в Камергерский. Ты любишь Камергерский? Я обожаю! Прошвырнемся, потом посидим, например, в китайском ресторане. Ты любишь китайские штучки? Я больше всего – вон-тон. Это такой супчик, знаешь? И еще пирожки с капустой в рисовой бумаге.

Он молча курил и смотрел на нее, любовался.

Она поняла, порозовела и уточнила:

– Согласен? Мы же с тобой еще нигде не гуляли.

Он кивнул:

– В полвосьмого, у Пушкина.

– Там встречаются все влюбленные.

Он смутился. Влюбленные… Дурочка. Совсем еще ребенок. Где он – и где влюбленные? Ан нет, и его записала. Самое смешное, что это чистая правда.

* * *Он думал про нее. Весь день. Перебирал, словно пряди волос, ее фразы, вспоминал ее взгляд и улыбку.

В тот день всю тебя от гребенок до ног,Как трагик в провинции драму Шекспирову,Носил я с собою и знал назубок,Шатался по городу и репетировал.Спасибо, Борис Леонидович! Как всегда, в самую точку. Лучше не скажешь.

Он думал о том, что нет ни щепотки корысти ни в ее действиях, ни в ее помыслах. Она не пыталась свить гнездо поуютнее, например повесить новые шторы или купить посуду на кухню.