Её несносный студент

А потом эта зараза сбрасывает. Я уже догадываюсь, что появление отца в нашем доме — ее рук дело, но хочу убедиться. Снова и снова набираю ее номер, и каждый раз ответом мне становятся короткие гудки.

— Не думаю, что она ответит.

Меня бесит его напускное спокойствие. Или не напускное?

Отбрасываю в сторону телефон. Зараза мелкая, она у меня дождется. Отшлепаю.

— Давай к делу, я так понимаю, что к твоему появлению приложила руку Ксюша?

Отец не торопится отвечать, продолжает молчать, недовольно поджимая губы.

— Слушай, мы так и будем молчать? — я снова не выдерживаю. — Если ты пришел помолчать то, прости, у меня времени нет. Или ты все же хочешь что-то сказать? Дай угадаю, решил воспользоваться свалившимся на тебя шансом и все-таки исправить ошибки молодости?

Мне самому тошно от сказанного, как представлю себе, как, должно быть, сейчас себя чувствует мать, так хоть в петлю лезь. И я бы поехал к ней, обязательно поехал, не знай я, что из себя представляет Ангелина Аркадьевна Волкова. Нет, сейчас ее лучше не трогать, во всяком случае до тех пор, пока она сама не захочет меня видеть. А потому, вот уже три дня, я, как дебила кусок, не знаю куда себя деть и что сделать, чтобы не чувствовать себя так паршиво. Ксюша, конечно, за меня переживает, волнуется, в общем-то, стоящий на моей кухне отец — это результат ее переживаний.

— Вы разводитесь? — наконец выдаю, неожиданно для самого себя.

Оказывается, это действительно больно. Даже в восемнадцать лет, даже когда, казалось бы, многое понимаешь, все равно больно и тяжело, почти физически тяжело. Я никогда себе даже представить не мог, что нечто подобное вслух произнесу. У меня же была, мать его, идеальная семья. В какой момент все похерилось? Полетело к чертям?

— Ты дурак что ли? — внезапно рявкает отец, да так, что у меня уши от закладывает.

Орать-то так зачем?

— Не понял, — я реально чего-то не всекаю.

Видимо, усталость все же берет свое.

Я три дня не спал, только работа спасала. Не мог просто, стоило только лечь, как перед глазами вставала неприглядная картина.

— Послушай, Егор, — он вздыхает тяжело, облизывает губы, — надо же, никогда не страдал недостатком словарного запаса, — усмехается, — я перед тобой действительно виноват, как-то не заметил я, что мой сын уже вырос, и родительская опека ему больше не требуется. Занесло меня, да? Я, Егор, никогда тебе зла не желал, и амбиции свои за твой счет реализовывать уж точно не собирался, что бы ты себе там ни надумал.

Я, конечно, понимаю, о чем он, об Альке, о ком же еще. Я же не дурак, сразу все понял. Только не повелся. Она девчонка неплохая, иногда ее заносит на поворотах, но в целом человек хороший.

— Девочку твою я тоже обижать не хотел, просто не подумал даже, насколько все серьезно.