Ее монстр

 – Так же быстро, как делал все, Кин убрал руку и отстранился. Перебросив мне одежду, уточнил: – Ты это хотела?

Пока я поспешно и неловко, в нелепых попытках не слишком откровенно демонстрировать тело, натягивала остатки скафандра и куртку, Кин неторопливо надевал форменные брюки.

– А как заинтересовать Трою? Чтобы не боялась. Быстрее привыкла. И получила удовольствие?

Очередной каскад неожиданных вопросов заставил замереть. Тут и обычному парню не сразу ответишь, а уж амиоту…

– Нужно доверие, – нашлась наконец с ответом, надеясь, что он поймет. Взгляд кружил, избегая останавливаться на спутнике.

– Троя мне не доверяет, – констатировал он очевидное. – Почему?

Вопрос в лоб. Как объяснить, что мы слишком разные? Что отношения «хищник – жертва» не подходят даже под понятие дружба, что уж говорить о симпатии и любви.

– Троя не еда, – вновь повторил Кин ранее сказанное, подслушав мои мысли. И своим ответом доказал – он не понимает причин моего страха перед ним и ему подобными. Неужели эдаити полагает, что мой исключительный несъедобный статус должен утешать? Особенно на фоне гибели других.

Решившись, подняла взгляд, и мужчина отреагировал молниеносно: перехватив меня за руки, притянул к себе вплотную.

– Когда Троя ест, – Кин задумался, но очень быстро отыскал в моем сознании нужное слово из тут же промелькнувших образов пищи, – курицу. Она переживает из-за мыслей птицы на свой счет? Троя не думает об этом. Почему нам так нельзя? Мы не такие уж разные, но ты осуждаешь именно нас. Признай право эдаити так же поступать с едой.

– Курица не разумна! – выпалила, опешив.

– Возможно, потому что выгодно так думать? Троя понимает, что без пищи не выживет, и предпочитает не вести с курицей дискуссии, а чувствовать ее в своем животе.

– Нет, – в шоке замотала головой, отрицая его логику. Лицо Кина было рядом, и в его глазах я видела отражение собственного потрясенного лица. – Я же знаю, что разговаривать с ней бессмысленно. Она не поймет…

Как он все вывернул! Как же они мыслят?!

– Но убежит, если ты крикнешь. Или подойдет, если позовешь. Разум – понятие относительное, его градаций слишком много. А все, что касается восприятия других существ, зависит лишь от точки зрения. Значимости. Пользы. Вреда. Заинтересованности. Возможностей использования, – упрямо наседал Кин. – Для нас, эдаити, вы полезнее как пища. Значит, мы так о вас и думали. За что тут ненавидеть? – Он усмехнулся.

В исполнении клыкастого рта это выглядело не по-доброму. А я возмутилась:

– Тогда почему ты адресуешь свой вопрос той, которая значит не больше курицы? Почему желаешь не пугать меня?

– Потому что точка зрения изменилась. Я и сам, – он запнулся, – удивлен.