Ее монстр

Способны ли к таким метаморфозам материальные оболочки?

И все же, несмотря на отсутствие ответа на этот вопрос, способности эдаити говорили однозначно – внутри свалившийся из ниоткуда добычи нет нашего собрата. Это не он.

Все приняли это решение, понимая, что собрат небеззащитен. И, пока жив, так же будет стремиться вернуться к нам.

Не теряя времени, мы когтями распластали добычу на куски, действуя скорее инстинктивно – подобно тому, как бестелесными втягивали в себя энергию, наполнявшую других. И после первого же проглоченного куска последовал общий вывод:

Клыки разрывали питательную материю, мощные челюсти перетирали ее, насыщая тело. И ничто не мешало нам вести мысленный диалог, одновременно продолжая фиксировать размытое ощущение присутствия Щега.

Наша охота увенчалась успехом – добытая туша оказалась так велика, что даже после полного насыщения всем пришлось изрядно нагрузиться огромными кусками сочащейся аппетитным соком плоти, что напитает ресурсы оболочек оставшихся в ожидании собратьев.

Пищу мы получили, но еще столкнулись с чем-то неоднозначным. Впрочем, и в этом разберемся. Это лишь вопрос времени…

Мне не требовалось пояснений: штурман спрашивал о вездесущих амиотах. Вернее, о том из них, кто постоянно держал меня подле себя. И группе его неизменных сопровождающих.

– Да… думаю, ушли, – прошептала я в ответ, практически уткнувшись в ухо мужчины.

Мы сидели близко друг к другу прямо на холодной заснеженной земле. Где-то рядом, чуть в стороне, лежали останки погибшего военного, с которого один из амиотов содрал скафандр. Неожиданно наступившая темнота не позволяла мне вновь и вновь обращать взор к тому месту. Но спокойнее от этого не становилось.

Всеми силами старалась совладать с эмоциями, однако ощущение дрожи, сотрясавшей тело привалившегося к моему плечу штурмана, мешало. Еще и странное состояние тревоги… Не сразу поняла, что оно связано с амиотом. Я неведомым образом чувствовала отсутствие Седьмого. Или просто интуиция подсказывала, что монстр ушел?

– Ты должен надеть… это, – запнувшись, я ткнула Игеря в плечо.

В темноте мы не могли видеть следы крови на скафандре, но ее запах… Неважно. Воображаемый или реальный! Он усиливал панику и рождал отвращение.

– Ты спятила? Я не могу…

Игеря трясло. Он обессиленно обмяк, в поисках поддержки привалившись ко мне.

– Ты же замерзнешь. Надень, – продолжала увещевать.

В сумерках мир сузился до нас двоих. Я догадывалась, что другие амиоты рядом – изредка доносились похожие на бормотание звуки и стоны амиоток. Но как-то реагировать на их присутствие, опасаться или прислушиваться сил не было – ни моральных, ни физических. И не у меня одной.

– Какая разница? – голос мужчины дрожал. Возможно, он плакал.