Ее монстр

Себе я не доверяла даже больше, чем эдаити: кажется, с момента, когда я считала его исключительно монстром, все перевернулось с ног на голову, а мои чувства стали противоположными.

Кин стал не просто нравиться, он стал мне интересен, важен… Да что говорить! Меня неумолимо тянуло к этому мужчине!

– Забыл кое-что уточнить, – деловито сообщил Кин, вызвав вздох облегчения: ничего такого он не планировал.

Но немедленно спохватилась – рано радуюсь, кто знает, что еще ему интересно.

– Спрашивай, – без энтузиазма пролепетала, присаживаясь на максимально возможном расстоянии на другом краю кровати.

Неспокойные ладони пристроила на колени. Как маленькая девочка. Куда делась уверенная и знающая себе цену Троя? Во всем виноват мой кошмарный похититель, лишил покоя.

– Как конкретные мужчина и женщина понимают, что хотят зарождения общего ребенка?

Мысленно взвыла: что за напасть, почему эдаити снова и снова спрашивает о детях?!

– Это не поддается объяснению, – развела руками, радуясь, что не стою напротив и не встречаюсь с ним взглядом. – Они просто подчиняются инстинктам, полагаются на чувства и доверяют желаниям тел. Ответа нет: они это понимают в какой-то момент, и все.

– Ясно. – Кин, не уточняя и не требуя пояснений, с задумчивым видом поднялся и вышел из каюты.

Какое-то время, не веря своим глазам, по инерции смотрела на дверь. Ушел. Оставил меня спать в одиночестве, отправившись к другим эдаити. И это после нашего вынужденного уединения в зиянии. Только мне казалось, что продолжение неизбежно?..

В дверь постучали. Со скоростью молнии я оказалась на ногах. Кин вернулся? Одернула себя: в конце концов, я этого боюсь или хочу? Что за паника? Разве мне не положено думать о другом? О военных, которые вернутся уже завтра? О неожиданно встреченных аборигенах, сумевших выжить на планете? О собственном будущем? Но нет, стоило остаться наедине с эдаити, и все прочее отошло на задний план, словно живу последний день и желаю успеть сделать лишь одно… Что? Не хватало храбрости ответить самой себе!

– Троя? – Дверь приоткрылась, в образовавшуюся щель просунулась голова… Ирис!

С чувством разочарования и необъяснимой обиды на судьбу и одного непонятливого мужчину снова рухнула на кровать.

– Я принесла еду. – девушка протянула миску с чем-то студенисто-жидким, выглядевшим не очень аппетитно, словно водянистая желтоватая каша.

Острого голода я не испытывала, эдаити успели накормить меня в пещере до появления Лилии.

– Суп из молодой сопры с трофами.

– Ее еще и едят? – Взгляд переместился на балахоны, красовавшиеся на нас обеих.

Гладкая кожистая поверхность плоской пластины съедобной не выглядела…

– Только маленькие экземпляры, пока еще мягкие.