Ее монстр

Ее губы двигались – Троя кричала!

Ей больно?! Тело дернулось – потребность оказаться рядом возобладала до того, как я понял – ей страшно.

Вот! Непривычная черта материального существования – мы стали выделять объекты, имеющие для нас особое значение. И во всех случаях это были женщины! Ну или эдаити, но неизменно антиподы по полу – в женских оболочках. Закономерность?

Она осознала наше присутствие. Поначалу вытянулась на дрожащих ногах, всматриваясь в нашем направлении, затем рухнула на колени с каким-то мученическим полустоном, и мое тело исторгло разнесшийся по округе громогласный рык:

Я услышал, хотя слышать ее мысленно было куда удобнее. Особенно сейчас, когда смятение и хаос из чувств и мыслей усложняли понимание – женщина сильно переживала? И почти сразу понял: из-за меня!

Безусловно, все это имело значение: чем больше мы получим информации о действиях противника, тем лучше. Но состояние Трои мне не нравилось: зачем она так изнашивает тело, доводя себя фактически до исступления? Жертвует собой… ради меня?

Последнее Троя почти вопила, мысленно повторяя на все лады. Все полезное из этого сумбура – новости о собратьях – я мгновенно ретранслировал Оршу и другим.

Появление Трои оказалось внезапным и несвоевременным – ее присутствие осложняло наши маневры, меня и вовсе ослабляло, принуждая растрачивать время и энергию на защиту добычи. Выбивало из стратегии, что мы выбрали: пока уворачиваться, избегая прямых столкновений с противником, но, наблюдая и оценивая его возможности, вынуждать тратить ресурсы. Условия планеты подходят нам больше, значит, измотать и ослабить преследователей – предпочтительнее. Логично было отталкиваться от этой данности. Пока не уловил близкое присутствие Трои…

Да, преследователи, желая навязать нам свою линию действий, задумали что-то, чтобы переломить ход событий. Сделав Трою приманкой, они угадали. Впрочем, случайности неслучайны: очевидно, что они руководствовались моим интересом к женщине. Откуда у них это знание? Игерь сказал?

Мы издали изучали капкан, готовый захлопнуться и отрезать нас от свободы. Были словно на ладони, но штурмовики, зависшие в неподвижности, оставались на прежних позициях. Выжидали? Чего? Никто из нас не понимал. Единственный способ выяснить – проверить самостоятельно.

Атака, попытка уничтожить, загнать в угол или в ловушку, о которой пыталась сообщить Троя, – это было бы логично и объяснимо. Но противник не торопился, словно знал – мы тоже не станем действовать, пока не проясним их намерения.

Оповестил он о них необычным для нас способом: между двумя кораблями развернулся голографический экран.

Возникшее на нем изображение меня не впечатлило – еще один представитель чуждого мира.