Её (мой) ребенок

— При мне? — дергаю я бровями с удивлением.

— Да. Вы же желаете ей только самого лучшего, правда? Ну… как любящий мужчина. Ей и вашей дочери. И не осудите, если она сделает правильный выбор? Отпустите без истерик… Так?

Сжимаю пальцами переносицу, пытаясь сосредоточиться на том, что он говорит. И подавить безудержный порыв впечатать его лицом в стол. И еще раз. И еще раз. Сломать к хренам этот стол его лицом!

Вдыхаю поглубже и взмахиваю рукой, прося его продолжать.

— Лев! — возмущенно смотрит на меня Марьяна, переводит взгляд на Лившица. — Юра… это же не торги, о чем разговор?!"

"— А ты послушай, Яночка. Сегодня вечером, я еду в Москву. Оттуда утром у меня самолёт до Дрездена, потом до Стокгольма… Ты и сама знаешь наш маршрут. Няню для… Алёны, которая едет с нами я уже нашел. Мы сможем спокойно работать. Твой проект будет реализован. Ты получишь степень в Европейском университете. Но, да, ты потеряешь эту чертову проблемную квартиру. Однако, я уже купил, и в Москве юридически подарю твоей дочери другую, как только мы вернёмся из поездки. Ты можешь мне возразить, что твоя дочь нуждается в отце, — смотрит он мне в глаза. — Но в отце она будет нуждаться всего лишь лет еще десять. А вот в перспективном будущем — всю свою жизнь. Я его обеспечу. После нашей поездки, я сделаю тебе еще раз предложение. И тогда ты решишь… кто из нас двоих достоин быть твоим мужем. И как, где и с кем ты планируешь провести свою жизнь.

Закрывая глаза, Кошкина расчесывает пятерней свою рассыпающуюся копну светлых волос.

С грустной улыбкой смотрю на нее. Красивая… И степень в Европейском университете ей будет к лицу. Я буду ей очень гордиться.

От тоски кровь сворачивается в венах. В ушах шумит.

— Я правильно понимаю, Юра, что мой проект живет дальше, только если я принимаю твоё предложение? — расстроенно опускает взгляд.

— Твой проект живет дальше, если ты принимаешь адекватное деловое решение, и мы сегодня уезжаем: Москва — Дрезден — Стокгольм… Если мы с тобой серьезно и плотно работаем над ним. А личное… личное — после. Когда мы вернёмся.

Кошка закрывает глаза. Молчит.

— Марьяна… Билеты на самолёт мне надо купить сейчас. И решение надо принять сейчас.

— Мне нужно это обсудить, — шепчет она.

— Сколько месяцев вы будете в Европе, ты говоришь? — набрав в грудь побольше воздуха уточняю я.

— Месяц… — пожимает плечами. — Может, два.

— Марьяна едет.

Нелегко мне даётся эта фраза. Но я должен вывести ее из-под удара, пока решу проблему с Липатовым. За пределами России ему до неё не добраться. Семь лет назад я бы из кожи вот вылез, чтобы решить эту задачку самостоятельно. А сейчас — не хочу. Если из уравнения про их с Алёнкой безопасность удалить мою ревность, оно прекрасно решается. Значит, нужно удалить.