Свет в ее глазах

Я нашла тридцать вторую страницу и принялась рассматривать ее. Прямо в центре была огромная фотография Дейзи Гросс – актрисы Бродвея. Три дня назад отгремела премьера пьесы Трамвай «Желание», где Дейзи исполнила главную роль. Девушка, улыбаясь, позировала на камеру, одетая в платье, в котором я узнавала фирменный стиль Барбары.

Платье было очень длинным, юбка шлейфом струилась позади актрисы. Цвет морской волны оттенял загорелую кожу Дейзи, а расшитый камнями бюст мог с легкостью стать еще одни чудом света.

– Читай! – потребовала подруга.

Я пробежалась глазами по тексту, а затем еще раз, ведь не могла поверить, что это происходит на самом деле.

Да уж, Барбара не обрадуется.

– Давай же, не терпится услышать о моем триумфе.

Я поджала губы и несмело взглянула на подругу.

Мне доводилось видеть чистую ярость. Однажды мы с бабушкой были в сафари-парке, где смотрели на его обитателей – львов. Один из них вдруг разозлился и набросился на туристический сафари-автобус. Когда я поймала взгляд подруги и заметила сумасшедший огонек в ее глазах, то поняла: взбешенные львы и рядом не стояли с ней.

Барбара выхватила из моих рук журнал и принялась громко читать:

Ее голос стих, журнал стал опускаться, а в голубых глазах можно было заметить растерянность, но достаточно быстро она сменилась гневом. Барбара отшвырнула от себя журнал, задевая столовые приборы, которые нам ранее принес официант.

– Эдвардс! – возмущенно выпалила подруга.

– Непревзойденный фасон, – напомнила я, в попытке сгладить это недоразумение, – ты концентрируешься не на том.

– Да плевать мне на фасон, когда его приписали какой-то Барбаре Эдвардс!

Гнев в ее глазах быстро потух и на смену ему пришел страх, поддельный страх. Я знала подругу и понимала, что сейчас начнется что-то ужасное.

Барбара разъяренно дышала, широко открывая рот и нервно сжимая и разжимая пальцы рук.

– О господи, кажется, у меня разорвалось сердце, – испуганно прошептала она, приложив руку к груди справа.

Я коснулась плеча Барбары в заботливом жесте и мягко заговорила:

– С тобой все хорошо, выпей воды. И сердце с другой стороны, милая.

– Нет! Я умираю, – настаивала она, но руку все же передвинула. – Здесь так мало кислорода, почему закрыли окна?

– Здесь нет окон, у нас система вентиляции, и она работает превосходно.

– Почему мне тогда так жарко?

– Барбара, ты просто расстроена и…

– Нет! Я не просто расстроена, я сейчас умру! Все мои старания насмарку, платье создала Барбара Эванс, а не Барбара Эдвардс! Так почему здесь так написано?

– О боже, кажется, я не чувствую рук.

Она драматизировала. Подруга была очень чувственной натурой. Это не было панической атакой, но таким образом Барбара справлялась с пережитой стрессовой ситуацией.