Её двойная тайна (СИ)

Рома отвез маму в клинику, где её тут же положили на обследование. А сам уехал куда-то по делам, пообещав приехать утром. И он приехал, как и обещал, только не один, а вместе со своим отцом.

— Я подумал, что ты захочешь навестить маму, а девочек не с кем будет оставить, потому что после обеда, Антонину Петровну можно будет увидеть, — объяснил он.

— Спасибо, — искренне поблагодарила его я, — это очень кстати, потому что я ещё хотела навестить папу на кладбище.

— Тогда поехали, — тут же согласился он.

Рома вызвался меня отвезти, и я согласилась. По дороге мы купили несколько букетов цветов. Один я и два Рома. Зачем ему цветы, я спрашивать не стала, возможно, у него там тоже есть родственники, и он хочет их навестить.

Но он пошёл со мной, и первый букет был предназначен моему отцу. Рома помог мне убраться на могилке, мы поставили цветы. Я смотрела на улыбающегося папу на памятнике, и мне стало как-то тепло. Как будто я чувствовала его добрый и заботливый взгляд оттуда сверху.

— Здравствуй, папочка, — тихо прошептала я, не скрывая слёз, — прости, что долго не приходила к тебе.

Немного побыв у папы, я собралась уходить, но Рома попросил меня остаться. Он взял меня за руку и повёл к другой могиле. А ожидала увидеть там кого угодно, но только не то, что увидела.

Мы остановились у могилы украшенной цветами и детскими игрушками. А на памятнике было написано «Белинский Николай Романович» и дата смерти, без даты рождения. Это был сын Романа.

Я перевела взгляд на Рому и увидела, как по его щекам ручьями текут слёзы. Тут моё сердце сжалось. Я неожиданно почувствовала всё ту боль, которую сейчас испытывает Белинский. Боль, перемешанная с чувством вины, от которого он так и не смог избавиться за эти годы. Он стоял, смотрел на памятник и тихо плакал. А подошла к нему сзади и обняла. Какие бы между нами не были отношения, но сейчас мне хотелось поддержать его, помочь справиться с этой болью. И попытаться избавить его от чувства вины.

— Прости меня сынок, — прошептал он, ставя цветы в воду.

— Он давно простил тебя, — решила подбодрить его я, видеть, как ему больно было выше моих сил.

— Если бы он тогда не погиб по моей вине, я не натворил бы всех этих дел. И не решил бы отобрать у тебя ребёнка, — продолжал терзать себя Белинский.

— Если бы он тогда не погиб, у нас не было бы наших девочек. — Ответила я. — Он погиб, чтобы родились они. Получается, это было задумано свыше ещё тогда. Значит, так было нужно. Да это больно, очень больно, но сейчас он их ангел-хранитель. И не вини себя больше, не надо, — я взяла его руки в свои, — иначе ты себя загонишь. Вряд ли бы твой сын хотел этого.

— Ты права, — согласился Роман, — но я всё равно не могу себя простить. Возможно когда-нибудь, но не сейчас. Знаешь, сюда ведь прихожу только я.