Её чужая дочь

Этот мужчина просто насквозь пропитан ненавистью ко мне. Она окутывает его с ног до головы, заполняет воздух, делая его тяжёлым и удушающим. Сделаешь вдох – и умрёшь в муках.

Только я никак не могу понять, в чём причина такого отношения. Это я должна ненавидеть Селиванова всей душой, чем и занималась последние годы. Взращивала внутри себя злость и ненависть к некогда любимому мужчине, чтобы задавить любые остатки чувств.

Ревела по ночам в подушку из-за того, что лишилась ребёнка. Закрывала глаза и видела Руслана. А когда просыпалась, то чувствовала себя жестокой предательницей по отношению к дочери из-за того, что никак не могу забыть её отца.

Ведь это неправильно – вспоминать обманщика, по вине которого я потеряла всё, что было таким важным для меня.

Глава 9

– Ева, – повторяет в третий раз. Теперь без вопросительной интонации, будто констатируя факт, убеждая себя принять суровую реальность.

В лице Руслана что-то меняется, он отворачивается от меня и смотрит в сторону окна. Складывает руки в карманы дорогих брюк, кадык мужчины нервно дёргается.

– Евгения, – отвечаю уверенным твёрдым голосом. В своём воображении, на деле же я жалко блею, словно охрипла после долгой болезни."

"Стою по стойке смирно, как преступник перед судьёй за несколько мгновений до вынесения приговора. Руки безвольными плетьми свисают вдоль тела.

Чувствую, что дышать становится тяжелее, делаю вдох, но узкая блузка мешает вобрать необходимую мне сейчас порцию кислорода. Одна рука инстинктивно взлетает и оказывается на груди, пальцы впиваются в верхнюю пуговицу.

– Меня зовут Евгения, – повторяю, подозревая, что в прошлый раз босс меня не расслышал.

Но у Селиванова отличный слух. А ещё невероятная скорость и реакция. Руслан за долю секунды преодолевает расстояние между нами и впивается взглядом в меня.

– Никогда! – рычит, непозволительно близко приблизив ко мне своё искажённое злобой лицо. – Никогда не приближайся к моей дочери! Слышишь меня, Ева? Или Женя, кто ты там на самом деле?

Я смотрю на Руслана и пытаюсь осмыслить его слова. В солнечном сплетении нестерпимо горит от боли и неприятия всего происходящего. Я предпринимаю ещё одну попытку увеличить расстояние между нами, но тщетно. В итоге спотыкаюсь о край дивана и едва не падаю на него, но в последний момент Руслан перехватывает моё запястье крепкими, как железные тиски, пальцами, и дёргает на себя.

От этого, давно позабытого прикосновения, всё тело обдаёт жаркой волной. Я не сразу соображаю, что нужно вырваться из его плена, да и Руслан, кажется, действовал на рефлексах.

– Ай! – реагирую запоздало, шиплю на мужчину и дёргаюсь в сторону. – Держите себя в руках, Руслан Романович, – подчёркиваю субординацию, напоминая тем самым, что мы на работе находимся.

– Уйди.