Останься единственным

Я вообще напоминала себе один огромный клочок из нервов и эмоций.

– Я приготовила дом к вашему приезду, – сообщает мне с радушной улыбкой.

Пока не понимаю, как реагировать, Кирилл сориентировался – протягивает ей несколько сложенных купюр. Вот почему она улыбалась так, словно пыталась продемонстрировать идеальную работу ее стоматолога. Была бы я поактивнее – сразу поняла, а тут…

Когда женщина скрывается из виду, Кирилл проходит вглубь виллы. Я следую за ним. Со вчерашнего дня мы не сказали друг другу ни слова. С утра меня это, конечно, угнетало, а сейчас даже забавляет. Теперь самой интересно, как долго вечно хмурый и суровый Кирилл Багров сможет молчать и не приказывать, не предостерегать, не требовать. Даже хорошо, что он молчит – спокойный разговор все равно не его конек.

Виллу я осматриваю сама. Простояв несколько минут в гостиной, я поняла, что Кирилл не планирует вставать с кресла и показывать мне свои владения, поэтому решаю осмотреть их самостоятельно. На первом этаже нахожу ванную, кухню, сауну, большой бассейн и бильярдную. На втором – три спальни и две ванных комнаты, а еще большие террасы с видом на ионическое море. Вид потрясающий, и я даже успеваю им насладиться, прежде чем слышу хлопок входной двери.

Пытаюсь оставаться спокойной и сделать вид, что мне безразлично, но не могу. Чувствую, конечно, укол разочарования и, чтобы хоть как-то избавиться от него, разбираю багаж и собираюсь на море. Плавание – единственный вид спорта, который мне нравится, хотя в детстве мама пыталась протолкнуть меня и на балет, и на легкую атлетику, и даже на фигурное катание. Увы, не сложилось. Впрочем, с плаванием тоже, так как в свои неполных шесть лет я ненавидела обучающего меня тренера и маму за то, что приводит меня на занятия. Так и не смогла тогда побороть свой страх и отпустить нудл. Научилась, только когда уехала от родителей. В школе, где я училась, были отличные инструкторы.

Оказавшись на территории виллы, высматриваю Кирилла, хотя пытаюсь убедить себя в том, что меня совсем не волнует его местоположение. Какая разница, если мы все равно не разговариваем? Я хотела завести разговор в самолете, нарушить обет молчания, но не вышло. А сейчас у меня совсем нет желания говорить. Еще вчера я была готова просить у него прощения за свою вспыльчивость и наряд, который надела, а уже сегодня я остыла, и у меня пропало чувство вселенского стыда. В конце концов, я предупреждала, что не буду сидеть дома, если он не придет домой.

Оказавшись на пляже, оставляю собранный рюкзак и иду купаться. Плаваю в основном на берегу, не решаясь зайти дальше. Не знаю, что со мной. С беременностью я утратила то бесстрашие, которое во мне присутствовало каких-то несколько месяцев назад.